На службе Эрриану

Вместо нее появились еще две, с подносами, на которых стояли блюда с жареной рыбой и пара бутылей. Юноши нестройно поблагодарили «дев» и жадно набросились на еду.

– Ах, вот и я когда-то тоже был столь нетерпелив...

Генрих поднял голову. Дейви сидел, утвердив локти на столе; сложенные ладони подпирали щеку – ни дать ни взять матушка в умилении наблюдает за первой самостоятельной трапезой дорогого сыночка.

Андрий, помедлив, отложил вилку.

– Капитан. К завтрашнему утру мы будем готовы к плаванию. Надеюсь, в ваших планах не произошло никаких изменений относительно нас?

– Иначе мы будем в ярости, – добавил Лестар.

– Пускаться в обратный путь на лошадях...

– Нет, ну как вы могли такое подумать?! Чтобы я отпустил вас? А с кем мне тогда, простите, плыть?

– Что такое «Воронье перо»? – спросил Генрих, надеясь сбить излишне шутливый настрой капитана.

– О, наконец-то! Сразу видно настоящего морс... в общем, вас. Прекрасный корабль. Поверьте. Его сейчас осматривают на предмет течей и других неприятностей. Завтра я познакомлю вас с остальной командой, и ух мы поплывем!

Генрих откупорил одну из бутылей и плеснул в кружку прозрачной желтоватой жидкости.

Отпил глоток – и закашлялся.

– Ну как вы? – участливо спросил Дейви.

– Ничего...

– Тогда – разливайте, и выпьем за предстоящее путешествие!

Глава 12

Утро принесло с собой яркий солнечный свет и бодрящий аромат жареных кофейных зерен. Генрих прикрыл глаза рукой. В комнате было душно, во рту раскинулась настоящая пустыня, как ее описывают в книжках.

Генрих приподнялся – и тут же со стоном упал обратно на кровать. Кто-то напихал в его голову больших тяжелых круглых камней, и теперь они катались там взад и вперед, сталкиваясь друг с другом и утюжа содержимое черепной коробки.

В душе молодого человека боролись два желания. Он мечтал провалиться обратно в сон – но это казалось совершенно несбыточным. А еще он мечтал найти здешнюю уборную. Это желание было несбыточным менее чем на половину. Генрих спустил ноги на пол, пошевелил босыми пальцами, привыкая к шершавой текстуре реального мира – и медленно принял вертикальное положение.

Уснул он в штанах, но без сапог. Очень удобно...

Прошлепав до уборной, Генрих долго стоял над дырой в полу, вглядываясь во мрак, что раскинулся там, внизу. Будущее виделось почти таким же мрачным, но хотя бы менее определенным. В памяти без особых усилий всплывали все неудачи, все промахи, совершенные за семнадцать лет жизни, и каждый был столь огромен и столь заметен, что...