Наследница долины Туманов

— Не смей надо мной смеяться, слышишь, — сквозь слёзы процедила я, — я приказываю тебе уйти. Я княгиня, наследница этих земель. Я приказываю тебе спасаться!

Смех стих.

— Приказывай, доченька, — тихо шепнула моя старушка, — да только что мне твои приказы. Я с малых лет по этому дому бегала. Моя мама твою бабушку растила. Ты, Амэлла — всё, что есть у меня. Зачем мне спасаться, милая моя. Я хочу умереть в том же доме, что и родилась. И рядом с той, что внучкой считаю. Я понимаю, что княгиня ты Амэлла, но моей любви к тебе это не отменяет.

Стиснув зубы, я смолчала. Мне не нужна была эта жертвенность. Но, с другой стороны, ия Лунсия уже, мягко говоря, немолода. Что ждёт её там, за границами нашего княжества? Никто её на работу не возьмёт: возраст уже не тот, а тут, может, и пощадят старуху-то. Если тихо где отсидится.

Взявшись за внешние обода для вращения колёс, я развернула коляску в сторону семейного склепа.

— Пойдём погуляем, няня, — негромко позвала я, смирившись с её самоуправством.

Да и страшно мне было умирать, когда рядом ни одного родного человека. А её, старуху, может, и не тронут. Доживет здесь свой век, да и ляжет рядом со мной в могилку.

Если будет она у меня, могилка эта.

Старая женщина тяжело поднялась и, пристроившись рядом с коляской, взялась за её ручки сзади.

— Ноги у меня уже не те, — тихо выдохнула женщина, — уж подержусь за тебя.

Улыбнувшись, я неспешно поехала вперёд.

У нас был чудесный сад. Большой и просторный. Не загромождённый излишними клумбами и кустарниками.

Здесь чудесным образом уживались рядом хвойные деревья и низенькие кусты северной айвы. Мы собирали глубокой осенью её плоды и добавляли в травяной чай холодной зимой.

Этот кислый вкус напоминал о лете, солнце и тепле.

Рядом ютилась смородина. Её аромат разносился по саду. Как я любила эту ягоду! Огромные чёрные шары или красные прозрачные бусины, висящие на веточке и переливающиеся на солнце. Потянувшись, я не удержалась и сорвала лист с куста.

Чуть помяв его, поднесла к лицу и вдохнула яркий, ни с чем не сравнимый аромат. Так пахло счастье.

— Твои вкусы никогда не меняются, — беззаботно проворчала няня, — на тумбе у кровати еловые веточки вместо цветов. В шкафу среди вещей лепестки не роз, а простой смородины.

Я рассмеялась. Да, были у меня такие пристрастия. Мало кто об этом знал, но я не любила цветы. Вернее, предпочитала видеть их живыми на клумбах, чем умерщвлёнными в вазах.