Наследница долины Туманов

Пусть живёт и растит своего ребенка. Надеюсь, князюшка наш сдохнет где по пути, и умру я счастливо вдовой.

Няня молчала. Я понимала её. Осознавала, насколько тяжело ей слышать мои слова.

— Я мечтала подержать на руках и её, и твоё дитя, — тихо призналась она, — маму твою, красавицу Амэрисс, с пелёнок вырастила. Вы, мои кровинушки, на моих руках свой первый вдох сделали. Я надеялась, что перед смертью и твоей крошке распашонки раскрою да обережным шитьём украшу.

Опустив взгляд, я уставилась на свои немощные ноги.

Я могла родить, да только не от князя Хумъяра. Несколько раз у меня были признаки беременности, но раз за разом мой организм скидывал дитя. Мне не хватало здоровья его выносить, а князь не заботился, чтобы его у меня стало больше. Даже наоборот. Поэтому наш целитель и солгал на свой страх и риск. Меня уберечь хотел.

Зачем?

Никогда этого не понимала. Зачем все так стараются продлить мою никчёмную жизнь? Для чего?

— Не хочу тебя расстраивать, ия Лунсия, но матерью стать мне не суждено.

Я пыталась скрыть свои чувства, но судорожный вздох удержать не смогла. Княгиня не должна показывать слабость, даже сидя в инвалидном кресле. Она всегда должна демонстрировать силу своей власти и сдержанность.

Смешно что-то демонстрировать, когда на тебя смотрят, как на сломанную куклу.

С той же жалостью и сожалением.

И сейчас не хотела быть сильной, не желала держать лицо и не показывать, в какой я панике.

Я просто мечтала, чтобы этот день, этот момент, длился как можно дольше, потому как после моя семья в лице Моялы исчезнет, скрывшись на пыльных дорогах в крытой кибитке.

А сюда придут захватчики и продемонстрируют, кто хозяин в этих землях, убив меня.

Только сейчас поняла, что эта война будет последней для меня. Что не будет как прежде: пара схваток и разошлись, разорив друг друга.

Не будет переговоров, угона скота, кучи обветшалых беженцев.

Эту войну я не переживу.

Осознание далось мне тяжело. Схватившись за подлокотник, не удержавшись, испугано глянула на нянечку.

— Я останусь здесь с тобой, Амэлла, и слушать твои возражения не стану. Я всё же хочу верить в то, что болтают люди. И постараюсь спасти тебя: если нужно — на колени перед ними стану, умолять буду. Но не оставлю тебя им.

— Ты уйдёшь! — зло вскрикнула я. — Уйдёшь с князем и Моялой. Я приказываю тебе!

Старая женщина лишь рассмеялась. Это больно резануло по сердцу, и я, не сдержавшись, всё же расплакалась.