Лети, перышко!

Княжна спустилась взять чашечку меда на пирог, а уж зачем Милонег пожаловал — кто его знает?

— Тебе показалось, прекрасная княжна! — ответил советник, жадно глядя на девушку. — Я точно такой, как и прежде, и смотрю на тебя с тем же обожанием. Только раньше мне удавалось его скрывать, теперь же я больше не в силах…

Ясна спешно убежала в горницу и очень растерялась, когда Амелфа спросила, где же мед, за которым та вызвалась сходить.

— Не сыскала я, тетушка, — выговорила она наконец.

Амелфа удивилась и пошла сама.

Милонега в подполе уже не было.

* * *

Шел день за днем, седмица за седмицей, но от Стожара не было никаких вестей.

Поспела рябина, подпол наполнился свежими яблоками. Отпраздновали сбор урожая. Веледара с любопытством наблюдала за незнакомым ей обрядом: двери малого святилища распахнулись, и Остромысл с трудом водрузил на жертвенный стол огромный пирог. Затем встал позади и спросил:

— Видно ли меня, добрые люди?

— Видно! Видно! — закричали вокруг.

— Милостью Богов да случится в следующий год такой урожай, чтобы не видно было меня за пирогом!

Первый кусок по обычаю шел в подарок Яровиту.

Второй же полагался князю, но в этот раз князя на празднике не было…

Версень сменился месяцем листопадом, торговые ладьи начали готовиться к зимовке. Мало кто отважился бы пересекать нынешнее штормовое море.

Тосковала на своем камне рябиновая змейка. Остромысл мерил нетерпеливыми шагами святилище, Ясна все чаще выбегала к пристани в тщетных попытках высмотреть знакомый парус.

Появившиеся на горизонте очертания корабля княжна заметила чуть не раньше дозорного в смотровой башне и бросилась звать Веледару с Амелфой.

В страшном волнении они смотрели, как приближается большая ладья. Волнение сменилось тяжким вздохом, когда стало ясно: паруса на ней другие. И совсем не знакомые.

Зато Остромысл признал их сразу, как только сумел разглядеть белое полотнище с широкой черной полосой посередине. Признал — и сплюнул под ноги.

Милонег вышел встречать прибывших, точно долгожданных и дорогих гостей.

Одет он был почти по-княжески, разве что знаков родовых не хватало в яркой парчовой вышивке. Не по чину нарядное и богатое платье особо бросалось в глаза после прежних, очень скромных одеяний советника.

— Давно ль он так празднично разряжаться стал ради случайной чужой ладьи? — прищурилась Веледара. Амелфа тоже глянула на советника, пожала плечами.

— Прежде никогда не видала, — ответила она вполголоса. — Даже не ведаю, откуда у него это все.