Лети, перышко!

Князь, что ли, за службу успел пожаловать?

Тем временем на пристань поднялись один за другим дюжина мужчин, одетых в длинные черные накидки поверх таких же черных рубах. Были среди них и такие, что по возрасту годились советнику в отцы, но больше было тех, кто годился бы ему в деды. Из ладьи поднялся еще один, последний человек, на вид старше и величественнее всех своих спутников. Он вышел вперед и приблизился к Милонегу. Поверх накидки на груди у этого человека висел знак: круг, разделенный на черную и белую половины.

— Приветствую тебя и твоих спутников, о Ильмар! — воскликнул Милонег и поклонился.

Человек, названный Ильмаром, кивнул в ответ:

— И я приветствую тебя, славный советник молодого князя! С нашей встречи ты окреп и возмужал, и я рад видеть, что твои заслуги не остались незамеченными.

Взгляд говорившего задержался на золотой гривне на шее советника, и трудно было понять, что именно он значил.

Ильмар же продолжил, обращаясь к народу, собравшемуся на пристани:

— Приветствую всех вас, добрые жители ярунской земли, от имени далекой Загоры! Мы прибыли сюда с моими братьями по службе и вере, чтобы поделиться с вами драгоценными тайнами и знаниями наших мудрецов, и постичь ваши учения.

Позволите ли вы нам задержаться и просить вас о гостеприимстве? Мы долго и трудно пересекали море, и лишь наши обережные заклинания помогли добраться до берега. Теперь уж водные пути закрылись. Мы видели, как вдалеке разбилось одно несчастное судно…

— Мы всегда рады мудрым гостям, — ответил советник, прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово.

Но тут вперед вышла Ясна.

— Мы рады… И пусть Ярунь станет вам домом, пока вы гостите у нас… Но не скажешь ли, добрый путник, не довелось ли вам разобрать, под какими парусами шел тот несчастный корабль?

— Благодарю на добром слове, светлая госпожа, и да продлят Боги твои зимы и лета… По правде сказать… Не пойми меня неправильно, княжна, мы ведь могли и ошибиться, корабль был далеко… Но по правде сказать, мне показалось, будто парус был синим, и в золотом круге был изображен белый конь…

Княжна судорожно вздохнула и, верно, упала бы, не подхвати ее твердой рукой Веледара.

Амелфа схватилась за сердце. По пристани прошел гул, раздавались какие-то выкрики…

— Мне только лишь показалось, госпожа! Я ведь уже стар, и глаза мои не те, что прежде!

Советник поднял руку, обращаясь к собиравшейся толпе:

— Я надеюсь, что наш гость ошибается. Не стоит прежде времени верить плохому.