Лети, перышко!

К слову сказать, на прогулки она брала не только корзинку для трав да кулечек с пирожками: за плечом всегда висел лук и полон колчан стрел. И опытным дружинникам при одном только взгляде на то, как травница поправляет заплечный ремень, делалось понятно: с луком она управится не хуже, чем большинство их самих.

Все вещи в личном покойчике княжны Веледара решительно перебрала и тщательно расспросила, что откуда. Это вот в наследство от матушки осталось, да будет ей светло в Чертоге, это брат подарил, а вон то Амелфушка, тетушка любимая, своими руками пошила… Что было с торга привезено, травница в сторонку откладывала, что от близких людей — обратно отдавала.

Дошли до гребня.

— А это мне советник Милонег принес, когда мой поломался, — сказала Ясна.

— Советник принес, — медленно повторила Веледара.— С чего бы? Или ты его попросила?

— Не просила, нет… Между делом обмолвилась, что мой-то старый треснул.

— Давно ли это было? — Веледара смотрела на гребень все пристальнее и внимательнее, и как будто даже понюхала его.

— Да уж не помню точно… Я тогда платья взрослого еще не носила. Кажется, матушка жива еще была… Видишь, прежний-то гребешок у меня и одного годка не прослужил, а этот, с заботой сделанный — вот, как новенький…

Веледара глянула на княжну: та безмятежно улыбалась, и ни малейшего подозрения не промелькнуло на ее лице. С заботой, говорит, сделанный… И хорошо, и пусть улыбается. Может, и нет тут ничего такого.

— И правда. Позволь, я его у тебя его одолжу на несколько дней? Мне в моем ремесле полезно будет понять, какие добрые свойства можно вот так передать благородному дереву… А ты покуда мой возьми, он новехонький совсем.

Тут Веледара не слукавила: гребешок ей и вправду совсем недавно подарила Амелфа в знак дружбы и приязни. Доброй женщине показалось, будто румянец на щеках княжны стал появляться чаще и руки сделались теплее.

Княжна и тут ничего не заподозрила, охотно отдала вещицу подруге.

А через седмицу с удивлением заметила, что голова у нее с тех пор ни разу не болела.

Милонег тоже заметил перемены. Ему неоткуда было знать, что дареный гребень давно уж в печи сгорел. Но с княжной он делался все смелее. Ясна поначалу дружески улыбалась ему, но однажды не удержалась:

— Мне кажется, ты изменился, советник…

Они были совсем одни в подполе.