Лети, перышко!

И девушка внимательно присматривалась: к самой княжне, к Амелфе, к советнику, к витязям из гридницы…

Ясна была, на взгляд Веледары, очень славная, хотя робкая и немного боязливая. Что же касается нездоровья — княжна была как будто в полном порядке, но затем внезапно ее настигала головная боль, или озноб, или лихорадка… Как-то раз Веледара заметила, как княжна пьет какой-то отвар из чашки. На вопрос, что это и откуда, Ясна ответила, что сбор дал ей Милонег, он неплохо помогает. Правда, последнее время его действие значительно ослабло — может, она как-то неправильно заварила травы? Веледара внимательно рассмотрела сбор, понюхала так и сяк.

— Часто ли советник тебе помогает?

— О да, — улыбнулась Ясна. — Он, верно, перенес на меня и брата благодарность нашему батюшке, да будет светло ему в Чертоге, и готов услужить, чем может. Но он не знахарь, с проклятием ему не сладить…

Наутро Веледара отправилась искать Остромысла. Ее мало испугал угрюмый и неприветливый вид старика в день приезда. Волхв показался ей похожим на ее деда, который ее вырастил, — а того недаром звали Ершом…

Остромысл глянул удивленно:

— От тебя, видать, не скроешься даже в священной роще в глубине леса! Или скажешь, что случайно мимо шла? — проворчал он.

— Здравствуй, дедушко! — улыбнулась Веледара. — Прости, что потревожила. Но не поверю, кто-то смог бы сыскать тебя, если бы ты в самом деле пожелал спрятаться!

— Ишь, лисица хитрая! — буркнул волхв. В глубине души он почувствовал что-то вроде одобрения: никаких особых чар он не накладывал, но найти его здесь еще никому не удавалось.

Веледара посмотрела старцу в глаза —так же прямо и открыто, как давеча смотрела на князя.

— Ты, дедушко, отправил князя за пером птицы-Судьбы. Князь должен был привезти средство, чтобы снять проклятие с княжны Ясны. Так вот: никакого проклятия на ней нет. Разве не так?

— А что есть? — с любопытством спросил старик.

— Этого я пока не нашла. Но кажется мне, что это злая рука человека коснулась ее, а не воля Богов.

Остромысл пожевал губами, вздохнул, прошелся туда-сюда.

— Два десятка лет назад я уже был немолод, — заговорил он наконец. — Я мог ошибиться. Или воля Богов могла измениться за эти годы?

— Я не понимаю, дедушко, — тихо сказала Веледара.

— Когда прежняя княгиня носила первенца, я молил Богов, чтобы они меня вразумили… Боги же сказали мне, что родится у княгини еще и дочь, и будет она сильной… но погибнет юной.