Чародей и Чудовище

Навеки прикованные к своим местам, вписанные в одну роль.

Непонятное ощущение охватило Марту. Не находя слов для того, чтобы его выразить, она с немой тоской, с невысказанной мольбой глянула на крёстного. ...Нет. На чародея. На брата короля, соратника старшего принца и наставника младшего. Он, искусный мастер, теперь сам стал такой же чужой игрушкой, как все они.

Он заметил её взгляд, её смятение. Маска мрачной решимости истаяла, на его живом лице отразились удивление, стремление и что-то ещё. Он снова стал не сказочным чародеем, а привычным милым крёстным.

Казалось, он заколебался, захотел подойти к ней. Но не успел.

Застонала земля, зашумели деревья. Мрачный занавес леса был готов расступиться и выпустить нечто огромное, тяжёлое, страшное. Чудовище.

Принц Зигфрид и его дядюшка-чародей вышли в центр Змеиного поля.

Принц Дантмелис, фея и Марта вышли на балкон башни.

Рыцари выстроились полукругом у подножия башни, готовые защищать её от опасных случайностей.

Потемнело небо. Послышались шелест, треск, грохот.

Лес исторг из себя тень. И мгновением позже — её обладателя. При виде которого захотелось отвернуться. Был он змеем, и был он птицей. Но не имел лёгкости ни одного их них: тяжело ползла исполинская туша, опираясь на сложенные крылья как на костыли.

Тяжело, но неотвратимо.

Чудовище видело их — и направлялось к ним, ведомое ненавистью, жаждой мести, злым роком.

Отрывисто выдохнул принц Дантмелис. Для него гибель чудовища значила обретение недоступных ранее колдовских сил.

Для него явление чудовища значило кровопролитный бой, который должны были принять брат и дядюшка. Готов ли он был стать чародеем такой ценой?

Тревожно замерцала фея. Впервые она сложила свои чудесные крылья, прижала их к спине. Как зверь при виде опасности прижимает уши.

Марта неотрывно глядела на крёстного-чародея. При нём не было ни меча, ни колдовского посоха, ни хотя бы волшебной палочки — наподобие той, которой он весело чертил в воздухе неведомые знаки, когда показывал детям фокусы.

В том, другом мире, где жила Марта, где сам он был учёным и игрушечных дел мастером, а не братом короля и придворным чародеем. Где не было никакого чудовища.

У крёстного не было оружия — только он сам. И... его тень? С высоты и расстояния невозможно было разглядеть толком — однако тень как будто удлинилась. И продолжала расти.

Ах, крёстный ведь уже видел битву против чудовища, когда сам был юным принцем! Когда стоял на балконе башни, как принц Дантмелис сейчас.