Чародей и Чудовище

Ровней тебе.

— Никогда ему не бывать мне ровней!

— А что если он бросит тебе вызов?

— Тогда он быстро, но не безболезненно умрёт, — ничто в облике лесного короля теперь не напоминало того загадочного холёного красавца, каким он был прежде: его глаза полыхали ненавистью, его зубы оскалились, его пальцы скрючились, как когти.

Страшно сделалось Далии. Но остаться навек с лесным королём было ещё страшнее. И она продолжила:

— Амарант не только наследник престола, но и воин. Сколько раз он побеждал на турнирах!

— Со мной его ждёт не турнир, и меня ему не победить! Даже если этот щенок неведомым чудом сумеет нанести удар — ни одна рана не будет для меня гибельной.

— Неужто ни одна? — округлила глаза Далия, изображая восторг, но вместе с тем сомнение.

— Ни одна! Пока моя голова крепко сидит на плечах, мне всё нипочём! — горделиво приосанился Ликорис, небрежно откинув со лба струившиеся чёрным шёлком пряди волос.

Конечно, Далия восхищённо захлопала в ладоши и принялась расточать похвалы лесному королю, успокаивая его ревность, усыпляя подозрительность.

Конечно, она не забыла его слов.

Может, принц Амарант и не был достаточно силён, входя в лес. Однако долгие недели скитаний и борьбы за жизнь закалили его тело и дух. А уж когда он сквозь трескотню сороки расслышал песенку, короткую, незатейливую, но так много значившую для него...

Рык ярости разнёсся по лесу, когда лесной король понял, что его слуги не справились, не сумели убить или хотя бы смертельно ранить принца.

Они сошлись в бою. И всё, буквально всё было на стороне Ликориса: он был владыкой этих мест, он был колдуном, он был больше чем человеком. И как ни силён был Амарант, Ликорис легко теснил его. Ближе и ближе к бездонной пасти земного провала, разверзшегося по колдовскому приказу. Готового поглотить принца, раздробить камнями его кости, перемолоть землёй его плоть, навеки похоронить.

Однако принц Амарант был отважным воином.

Ловкий замах, удар меча!

И Ликорис с недоверчивым удивлением воззрился на собственную кровь, закапавшую с раненой руки.

Однако как Ликорис и предсказывал, его рана исцелилась. Почти мгновенно.

А сам Ликорис зашипел, ощетинился чёрными перьями, заблестел чешуёй, совсем уже не похожий на пригожего короля. Не похожий на человека. Готовый покончить с принцем.