Чародей и Чудовище

Крёстный вздохнул:

— Каждый раз принц побеждает чудовище. И каждый раз, когда следующий принц входит в пору и встречает принцессу, чудовище появляется вновь. Оно полно злобной тьмы, оно не услышит просьб — а если бы даже услышало... Никто не волен изменить судьбу. Все мои предшественники пытались — безуспешно. Я знаю наверняка: чудовище уже пробудилось. Если его не остановить...

Крёстный умолк, совершенно опустошённый. Поникла голова, бессильно повисли руки. Он стал похож на паяца, чьи нити перерезал невидимый кукловод.

То, что Марта сделала далее, она не делала с детства. И нипочём не сделала бы сейчас, если бы полностью, или наполовину, или хотя бы на малую толику владела собой. Но она не владела вовсе.

Букли его парика защекотали ей лицо, а пуговицы его одежд вдавились ей в грудь, когда она обняла крёстного так крепко и так нежно, какими были её чувства к нему.

Худощавый и резвый, он не был высоким — и всё же был выше неё. Но когда она встала на цыпочки, они почти сравнялись в росте.

На краткий миг он порывисто прижал её к себе. И тут же отпустил. Шагнул назад:

— Не расточай на меня свои милости, принцесса, прибереги их для более достойного...

«Нет никого достойнее вас!» — хотела запальчиво воскликнуть Марта. Но не воскликнула.

— Я сделаю всё, что в моих силах, ради победы принца Зигфрида и благополучия вашей страны, — сказала она вместо того. — А пока не могли бы вы рассказать подробнее о чудовище? Каково оно, когда появилось впервые?

— Как пожелаешь.

Марта глянула в направлении, куда указывал крёстный, и с удивлением поняла, что он имел в виду игрушки. Те игрушки, которые он когда-то смастерил и подарил Карлу с Мартой; те, которые родители сочли слишком ценными для детских игр и убрали на верхнюю полку застеклённого шкафа, где хранились фарфоровые статуэтки, стеклянные букетики, эмали тонкой работы и прочие дивные вещицы, которыми дозволено было лишь любоваться.

Крёстный запросто открыл дверцу и выбрал себе трёх помощников: премиленькую пастушку, парного ей пастушка — и летучую мышь.

Марта глядела на игрушки, словно впервые их увидав: наверное, крёстный подарил их, когда она была ещё совсем малышкой, и она привыкла воспринимать их как часть интерьера, не замечать — ведь их всё равно нельзя было взять в руки и рассмотреть поближе.