Чародей и Чудовище

— О чём я только думал, мастеря этого мышонка? — понурился крёстный, вертя в руках чёрно-серого зверька, угрожающе блестевшего красными бусинками глаз.

Благодаря искусному заводному механизму зверёк мог вращать головой, распахивать пасть, махать крыльями — словом, вести себя как настоящее порождение ночи. Однако Марте, не боявшейся мышей, будь они хоть обычными, хоть летучими, игрушка показалась славной, а не страшной. Тем более что её создал крёстный...

А крёстный, легко войдя в роль сказочника, затеял кукольное представление.

***

Итак, давным-давно жила на свете девушка, прекрасная как первый луч солнца, как нежный аромат розы, как лучшая песнь соловья. Едва родившись, она сразу стала невестой принца: её матушка и королева были лучшими подругами и загодя условились поженить своих детей. Да и во всём остальном она была любимицей судьбы: порхала по жизни, смеясь и танцуя. И всяк был бы счастлив станцевать с ней.

Когда пришёл срок, в королевском дворце устроили пышное торжество в честь официальной помолвки молодого принца с предназначенной ему в жёны красавицей. Приглашены были все правители окрестных земель и вод — прибыл даже морской царь в хрустальной карете, больше напоминавшей аквариум: была она полностью прозрачна, как льдинка, вместо шторок в ней мягко колыхались водоросли, а под потолком плавали золотые рыбки.

По подземной дороге прикатил на грохочущих валунах хозяин гор.

Явился и лесной король, которого уж много лет никто не видел: был он нелюдим и избегал общества. А ещё он был редкостно хорош собой — по крайней мере, на взгляд ценительниц подобной наружности. Его кожа была бледна как лунный свет, его волосы были черны как ночь, его глаза блестели как изумруды.

Кровь лесного короля была холодна — но сердце было горячо. Едва взглянув на красавицу-невесту, он задумал похитить её. И злодейски увёз той же ночью.

Все королевские рыцари бросились в погоню.

Единственным, кто не повернул вспять, был принц-жених. Вопреки враждебным чарам, вопреки мольбам друзей и слуг, он ринулся прямо в лесную чащу, прорываясь сквозь шипы и коряги. И живая стена тут же сомкнулась за его спиной.

Минул день. Минула неделя. Минули месяц, и другой, и третий.