Когда плачут драконы

– Но… – пробормотал Одже. – Ни в одних «Сказаниях» нет ни слова…

– Люди забыли, – снова заморозила пещеру своей грустью Ойра. – Мы помогли, конечно, но и вы не слишком старались сохранить истину.

Она прижала лапу к стене, а когда убрала, под ней оказался рисунок огненного дракона. Крылья его были всполохами, из пасти вырывалось пламя, искры летели во все стороны. А на груди пылал – по-настоящему! – раскаленный докрасна камень.

– Праматерь богов, – представила Ойра свое творение. – Известная драконам нынче как бабка Гудлейв.

Одже ошалело уставился на Энду, словно именно он должен был подтвердить или опровергнуть слова сестры. О бабке Гудлейв Одже знал от Джеммы и Арве. Слышал о ней, конечно, краем уха, но этих сведений оказалось вполне достаточно, чтобы представлять себе, кто это и как она выглядит. И меньше всего этот образ походил на тот рисунок, что создала на стене Ойра.

– Маме досталось больше всех, – объяснила за брата Ивон. – Но она в мудрости своей смирилась. А мы так и не смогли.

Одже продолжал смотреть на трехголового дракона, переводя взгляд то на одного Создателя, то на другого, то на третьего. В глазах Энды читалось озлобление. В глазах Ойры – вина. В глазах Ивон – печаль.

– Но как?!.. – наконец не выдержал Одже, как будто говорил не с богами, а с товарищами, которых у него раньше никогда не было.

– Мы тогда еще были очень сильны, – ветерком зашелестели слова Ойры, и Одже на мгновение показалось, что она рассказывает легенду из книги. – Праматерь подпитывала нас своим Огнем без всякой скупости, и превратить человека в дракона было для Энды делом одного мгновения.

– Те люди действительно обманули его и очень сильно разочаровали, – вступилась за брата Ивон, а Энда хмыкнул, будто нашкодивший мальчишка, которому нашли оправдание.

– Они заслужили свое наказание, – присоединилась Ойра и продолжила рассказ: – Но шли годы, и мы все чаще слышали от них мольбы о прощении. И не смогли остаться равнодушными.

– Начали уговаривать брата сменить гнев на милость, убеждая, что дети не должны отвечать за грехи своих родителей, – грустно улыбнулась Ивон.

– Не возвращения к людям они желали, а мести! – резко проговорил Энда. – Сговорились, просчитали – и ударили, когда мы с сестрами не ждали!

– Если бы драконьи отпрыски не обрели человеческую ипостась, мама не допустила бы их к себе, – с горечью призналась Ивон. – Но перед ребятней невозможно устоять.