Когда плачут драконы

Но с чего бы Кеоле его ревновать? Вся та теплота, понимание, взаимовыручка, что установились между ними в плену, напрочь исчезли, едва только Кеола обрела свободу и сделала свой выбор. Кедде иногда приходило в голову, что она могла просто его использовать, чтобы уберечься от хозяйских изуверств, но неубиваемые чувства были сильнее любых доказательств. Их даже четыре года ненависти не вытравили. Глупец!

– Ты о Кайе, что ли, говоришь? – как можно равнодушнее поинтересовался он. – Так она не помощница.

– Уж не хозяйка ли? – не удержала Кеола замораживающий душу вопрос. Тут же беззвучно отругала себя, но скорее для того, чтобы не лишиться воздуха в ожидании ответа. Богини милосердные, да как она его отпускать-то собирается? Если без Кедде ничего на свете не мило?

– Она – наш друг! – подал голос молчавший до этого Харде, и Кеола уставилась на него в таком изумлении, что даже страх свой забыла. Когда мальчуган научился говорить? Кеола в двенадцать в плен попала, так и то с полгода не могла человеческие звуки произносить, за что особенно от хозяев огребала.

У Кеолы что-то умерло в душе. Но разве могла она это показать?

– Любите? – хмыкнула она, глядя на Харде, потому что поднять глаза на Кедде не было совсем никакой возможности. – И сильно?

– Не так сильно, как Вилхе, – огрызнулся Кедде, уловив в ее голосе только издевку и рассчитывая уколоть в ответ.

– Еще сильнее! – возмущенно возразил Харде и сдвинул к переносице темные брови. – Я люблю Кайю больше всех! И никому ее не отдам!

Кедде бросил на него заинтересованный взгляд.

– А если я тебя на поединок вызову? – как будто серьезно предложил он. – Давай кто быстрее вокруг Армелона облетит, тот вечером Кайю пойдет провожать.

На лице Харде появилась взрослая понимающая улыбка.

– Ты же опять проиграешь, – заявил он. – А потом все равно с нами напросишься. Хоть это и не по правилам.

Кедде рассмеялся, перехватил Харде поперек живота одной рукой, а второй принялся шутливо мять ему бока, вразумляя младшего товарища. Харде визжал и изворачивался, как самый обычный, никогда не бывавший в плену ребенок. А Кеола смотрела на эту почти невероятную картину и невольно радовалась за Кедде.