Когда плачут драконы

Как же давно она не видела его таким безмятежно-счастливым: с самой последней их встречи в Долине. Вот только в груди почему-то собиралась тоска и непреодолимый страх потери. Пока еще он здесь, рядом, даже если окончательно перестал интересоваться Кеолой. А завтра? Что будет завтра? Они с Харде вернутся к драконам? Или, напротив, решат навсегда остаться здесь и связать свою жизнь с Кайей?

Кеола не знала, что из этого хуже. Знала только, что никогда еще не чувствовала себя такой несчастной.

Даже когда поняла, что родные не придут ее спасать. Там хоть можно было свалить свое несчастье на других. А в нынешнем виновата только она сама.

– Тогда я пойду провожать Кеолу, – неожиданно весело заявил Кедде и посмотрел ей в глаза. А у Кеолы от его внимания едва не подогнулись ноги и слова вылетели из головы – совсем как в детстве. – Или ты в гости зайдешь? Могу заверить, что мы с Харде не кусаемся.

– Вот еще! – снова возмутился тот и тут же цапнул зубами Кедде за руку, выбираясь на свободу.

Кедде хмыкнул, потер поврежденное место, потом виновато повел плечами.

– Ну ладно, я не кусаюсь, – поправился он и, обойдя Кеолу, распахнул перед ней дверь дома. – Добро пожаловать в мужскую обитель! Извини за беспорядок: нам с Харде срочно потребовалось выяснить, спят ли еще медведи. Мы прочесали весь лес в поисках следов, пока Харде не учуял берлогу. Там тишь да гладь, все снегом занесено. Решили через пару месяцев вернуться, проверить, – тут он осекся и чуть сконфуженно добавил: – Сейчас приберем.

Кеола прошла внутрь с ощущением какой-то нереальности происходящего. Она еще никогда не была у Кедде, и теперь ее сердечко замирало с каждым шагом, как будто она снова спускалась в Заповедную пещеру. Тогда она только неприятности на свою голову нашла. Что-то будет сейчас?

Кеола сама не понимала, зачем приняла приглашение. Знала ведь, что надо надерзить и сбежать, иначе потом будет еще больнее.

Но голос Кедде – неожиданно мягкий, теплый, обволакивающий совершенно несвойственной ему неловкой нежностью – словно заворожил, затянув в дом.

Здесь все было просто и в то же время очень правильно. Беленая печка, деревянный непокрытый стол, ширма, отделяющая спальню от гостиной. Посуда на столешнице явно оставлена с завтрака, а опрокинутая скамья только подтверждала, что хозяева собирались в спешке и им было не до порядка.