Не всему верь что знаешь

Кстати, и латинские названия применяемых знахаркой трав Дархан автоматически проглатывал, когда искал информацию по ним в Интернете или книгах. И пусть фармакологию ему предстояло изучать лишь в отдаленном будущем, зато латынь сейчас упаковывалась в его голове без напряга.

Гораздо тяжелее ему давался английский язык. То есть, Дархан знал все разговорные выражения, необходимые для общения с интуристами, приезжавшими на Ольхон. Но в чтении он по-прежнему хромал, дурацкие правила, которых было множество, с бесконечным числом исключений на каждое.

– его голова просто не могла взять в толк, как сами англичане ухитряются научаться читать на своем языке.

– Китайские иероглифы и те проще! – высказал он однажды свою досаду Руслану.

– А что, ты и по-китайски разговаривать умеешь? – полюбопытствовал тот.

– Конечно же нет! – скривился Дархан. – так, вызубрил пару десятков самых обиходных фраз, чтобы быть вежливым с туристами. У нас в школе каждый мальчишка их знал.

– И по-монгольски тоже?

– Монгольский знаю немножко получше.

Наши языки похожие, много общих корней. Их ламы к нам часто ездят, по буддистским делам. У нас не так давно небольшой их храм открыли, и были гости оттуда. Но буддистов мы не любим.

– Вы, это шаманы?

– Угу. Когда они у нас жили, давно уже это было, но старики помнят, то осквернили своим присутствием усыпальницы наших святых, поставив там свои молельни.

– Как у вас все строго! – сказал Руслан, усмехнувшись.

– А разве у вас иначе?

– У нас еще хуже. Ваши духи хотя бы спят, а вот наши…–он не договорил.

О том, что здешние духи шуток не воспринимают и в рамки могут поставить любого, Дархан постиг еще до конца своего первого студенческого года.

Глава 24 (часть 3. гл.8)

Часть третья

Глава 8 (24)

Сильвия не только успешно справилась с ролью свахи и посредника в приглашении представителя ЗАГСа в дачный поселок, где обитала золотозубая художница со своей компанией. Она и с заключением контракта не промахнулась. Оплата заказанного материала была оформлена как постфактум после продажи изделий из них.

Учесть такие продажи было легко – достаточно было сравнивать списки произведенного со списками проданного.

А поскольку все изделия были несколько разными, как и полагалось при ручной работе, то утаить исчезновение изготовленного предмета было невозможно. Он либо был – либо его уже не было. Остаток неиспользованной пряжи также поддавался учету, поэтому все было прозрачно, и обманывать друг друга никто даже не пытался.