Тлеющий и Видящая

— Она их перехватывала, не давала Виктории отправлять их для тебя, — Лен почесал затылок, — я не знаю мотивов, но она призналась в этом недавно. Уничтожить их не поднялась рука, все же она лишилась двух сестер, оставила как память. Но прочитать не смогла, на них чары.

Ленсифер выглядел понуро. Прищурившись, я уточнила:

— Она ведь поймет, что их взял ты, правда?

Угрюмо кивнув, он отвернулся к окну.

— Да, поэтому вернуться в Мор я не смогу. С той минуты, как я переступил с ними порог замка — я стал твоим пособником и третьим лицом в розыске после тебя и Милы.

Мы замолчали. Ленсифер знал, что в глазах любимой, пусть и околдованной девушки, он теперь выглядел предателем.

— Она не знает? …

— Нет. Я так и не сказал.

Стало трудно дышать, в носу защипало. За друга было больно так же, как за себя. Подойдя ближе, я наклонилась и уткнулась лбом в его волосы.

— Я все исправлю, обещаю. Она не будет смотреть на тебя как на врага, все будет хорошо.

Грустно улыбнувшись, друг кивнул.

— Конечно, так и будет.

— Когда прочитаешь? — подал голос дядюшка.

— Отправлюсь к себе и посмотрю, что там. Как только увижу что-то важное, сразу найду вас. Тут будете?

— Нет, у меня занятие с младшими, ближайшие два часа буду рассказывать им о пользах трав. А ты, Ленсифер?

— Зайду к Фобосу и буду умолять его оставить меня тут, — натянуто пошутил эльф, отмахнувшись от моего вопросительного взгляда, — все хорошо. Я буду внизу, видел там Тара… почему-то он странно озирался по сторонам.

— О, это долгая история… — протянула я, отмечая про себя местонахождение темного.

Выйдя из библиотеки, я окинула долгим взглядом дверь, за которой час назад скрылся Тлеющий. Что-то внутри меня шептало, что нужно постучаться, но небольшая тяжесть, зажатая в правой руке, гнала меня наверх, в комнату. Туда, где я смогла бы расплакаться без угрозы быть обнаруженной.

Странное ощущения нереальности происходящего сдавило голову, на миг я даже подумала, что нахожусь в видении. Но это не было магией, мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок.

Сев на мягкое покрывало я аккуратно потянула за ленту, освободив десятки посланий. Посланий, написанных моей, уже погибшей, сестрой. Покрутив в пальцах ленту, я признала ее. Это была тесьма от моего платья, которое я когда-то отдала Тици.

Пергамент пах орхидеями и кашемиром.

В носу снова защипало.

Бумага была теплая, напитанная магией, а запах сильным. Будто она только что прошла мимо, оставив за собой шлейф сладких духов.