Тлеющий и Видящая

Кривя губы, отпустив очередную колкость про меня или Ленсифера.

Я готова была выслушать еще тысячи таких острот, лишь бы она была жива.

Я так и не заплакала. Буквы расплывались от слез, но ни одна из них не упала на исписанный лист. Вязь складывалась в длинные письма, она писала много. В своей манере, но не без любви. Теперь я ощущала тепло в каждом ее слове, чувства она выражала по-своему. Кутаясь в заколдованный ею плащ, я шелестела пергаментами.

Изучая, анализируя, думая.

Наконец, рассуждая — могла ли я сделать хоть что-то для того, чтобы она выжила?

Мысли бесконечным потоком носились внутри головы друг за другом.

В какой-то момент комната закачалась. Лишь зажмурившись от нахлынувшей тошноты я поняла, что в моих руках было последнее из писем. Вместе с посланием в конверте было кольцо Виктории, с небольшим рубином. Это было ее украшение Рода, сделанное в первый день рождения. Камень будто обжег меня, слеза наконец сорвалась с ресниц и упала на покрывало, оставив на шелке темную кляксу.

Она назвала бы меня плаксой и тряпкой, обязательно назвала бы.

И я бы даже не обиделась.

За окном темнело. Вечерние сумерки Малума навевали уют, до которого мне не было дела. Я оплакивала сестру.

За прошедшие пять месяцев я старалась не вспоминать о ней. Да и времени не было предаваться размышлениям — работа над зельем, неудачная вылазка, вновь дни и ночи в библиотеке, над книгами и котлом. Я думала лишь о семье, которую еще можно было спасти.

Но ведь Виктория тоже была моей семьей. Даже в те моменты, когда я думала иначе.

Спрятав письма среди блокнотов и настольных книг, я плотнее запахнулась в теплый плащ, и вышла из комнаты. Спустившись вниз по дальней лестнице, аккуратно пробралась к выходу из замка. Из левого крыла слышался шум — в столовой вовсю шел ужин. Есть мне не хотелось, хотелось к воде. Тяжелая дверь поддалась не сразу, а едва я вышла из-под защиты каменных стен, как прохладный ветер сразу же сорвал с головы капюшон.

В воздухе пахло костром и абрикосами. От берегов Земли и Ветуса поднимались размытые столбы дыма, сливающиеся с сизым небом.

Люди в деревнях палили сухую ботву и ветви после сбора урожая. Я представила на миг, как должно быть сейчас хорошо в Скворечнике.

Беззаботно и спокойно.

Я все еще бежала от ответственности, пытаясь найти для себя нору, в которую можно спрятаться, и просто оборонять ее. Я не хотела нападать, хотелось жить.

Но любую оборону можно сломать при долгой осаде.

Плащ согревал лучше любого костра.