Суккуб для наследника

Хотя тебя я через пары часов, возможно, тоже не вспомню.

– Какая жалость! – съязвила она. – И как с этим жить. Слушай! Кто разрешал тебе копаться в бардачке моей машины?

– Я хочу пить.

– И что? Мой бардачок не горшочек каши. Воду не варит.

– Логично. Но там могла бы заваляться минералка. Было бы очень кстати.

– Не завалялась.

– Вижу. Только не заводись снова.

Он улыбается. А её эта улыбка бесит. До такой степени, что прямо руки чешутся приложить его башкой о приборную панель. Но нельзя. А то, чего доброго, никакого гламора не хватит.

Её упекут за агрессивное поведение, а его как наркошу. И скоротают они следующий вечером на нарах. Две «весёлые» ночки? К такому жизнь Николь не готовила.

Когда он почти улёгся, положив ей голову на колени, Николь от подобной наглости утратила дар речи. Вновь орать: «Что ты делаешь?», – как-то не хочется. Она же не попугай, одно и тоже по десять раз повторять?

– Ты специально мешаешь мне вести машину? – спокойным ровным голосом поинтересовалась Николь.

– Давай заедем куда-нибудь и купим воду?

– Давай ты потерпишь до дома. Верю, ты справишься. И сядь, пожалуйста, ровно. Не нарушай моего личного пространства. Голова на коленях – слишком нежный жест для едва знакомых людей, явно не пылающих друг к другу симпатией.

– Ты забыла предыдущую встречу? И наши поцелуи? Тогда я не казался тебе мерзким и отвратительным? Признай это.

– Тогда ты был в красивом белом костюмчике на выход и без кровавых соплей под носом.

А на мне была дурацкая розовая униформа для горничных. Её, кстати, не ты придумал?

Дианджело отвечает усмешкой. И снова у Николь возникает ассоциация с трещинами.

– Может, лучше не стоит везти меня домой? – устало прикрывает он глаза.

Когда Дианджело так делает, вид у него становится слабый и болезненный. И это паршиво. Потому что, в такие моменты, ей начинает казаться, что он болен и нуждается в помощи. А это очень плохой звоночек. Потому что науке не известны случаи выздоровления наркош.

Они обречены на медленное гниение, как физическое, так и духовное. И это их собственный выбор.

– Я уже предлагала тебе пойти пешком. Ты, почему-то, отказался.

– Я серьёзно. Отвези меня на квартиру к брату. Отсижусь там, пока не протрезвею.

– У меня создалось впечатление, что трезвым ты бываешь редко. Если вообще – бываешь.

Он не заслуживает спасения. Да и есть ли способ его спасти? Она и не собиралась на самом деле этого делать.