Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Хагалаз отставил подальше бокал, поднимаясь вслед за Аврелией.

— Пошли вон, — устало сказал он. Ему нужно уладить вопрос с Йерой, а разбираться с выходками юнцов он не желал.

— Вам нужен был отряд из своих? Мы готовы отправиться за котлом! — решительно произнес Баррад.

Кевин, стоящий рядом с ним, грустно покачал головой, но ничего не сказал.

— Любопытно. И как же вы узнали о котле?

— Случайно, — соврал Фонзи.

— Подслушали ваш разговор, — одновременно с ним выдала правду Фейт. Парень зашипел, но девчонка отвернулась, игнорируя его.

— А вы в курсе, детки, что бывает с солдатами, знающих то, что им знать не положено? — с угрозой в голосе спросил хьенд.

— Да, — поспешно заявил Кевин, — поэтому уже уходим.

Он попытался развернуть Фонзи и Фейт, но те упирались, словно два барана.

Аврелия мелодично рассмеялась.

— Хагалаз, не пугай ты так их! — укоризненно погрозила ему хэлла. Хагалаз фыркнул. Йера на его плече тоже. — Значит, готовы отправится на поиски котла?

— Готовы! — в один голос выкрикнули Фейт и Фонзи.

— Дураки, — тихо добавил Кевин.

Хагалаз не мог перестать удивляться. Что с ними произошло? Почему они так хотят погибнуть? Ведь ничего большего им в королевстве не светит. У Фейт горели глаза, а руки сжимались в маленькие кулачки. Фонзи не отличался от нее. На его лице застыло точно такое же идиотское выражение. Всадники решительно поддались вперед, и тут хэлл начал догадываться.

— Она мертва, — сказал он.

Аврелия посмотрела на него с яростью, а взгляды всадников обратились к хьенду. Взгляды, в которых он явственно видел удивление, смешанное с шоком.

— Что? — одними губами переспросил Фонзи. — Кто мертв?

— Авалона Кэррол мертва! — сказал Хагалаз жестко, не жалея их чувств.

Фейт пошатнулась и чуть не свалилась на пол, но Кевин придержал ее за локоть. А Фонзи замер, не шевелясь. Он побледнел, напомнив Хагалазу домашний набор форфора, подаренный Сольви.

Хэлл прекрасно понимал мальчишку, но ничем не мог помочь.

И до сих он не мог оправится от горя и несвойственной ему эмоции, сожалеть о чем-то. Понимать, что этот мир стал только хуже, и он сам его таким сделал. Собственными руками, запятнанными ее кровью.

— Этого не может быть, — Фонзи смог моргнуть и даже сделать шаг. Он рассмеялся, и смех этот был полон безумия.