Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Чужестранка распустила золотые волосы, и они аккуратными волнами спускались по ее спине. Лунный свет пробегал по ним, превращая теплое золото в холодный мрамор. Очки-прямоугольники сползли на переносицу носа, и он увидел, что она ждет его ответа.

— А ты согласишься? — спросил мужчина бархатным голосом.

На миг девушка растерялась, но быстро взяла себя в руки, стараясь скрыть неловкость за раздражением.

— Конечно, нет, — она нервным движением поправила очки.

— Жаль, — протянул он и на миг улыбнулся. Ее смущение было слишком милым, — Правда, развяжи, я не собираюсь сбегать или убивать кого-то.

— Он не мой, — проворчала Чужестранка. — Даже если бы я хотела тебя отпустить, не думаю, что это возможно, — она откинула волосы с лица обратно на спину. — В этом и проблема. То, чего мы хотим, не совпадает с тем, что нам дано.

— И чего же ты хочешь, Чужестранка? — спросил он, не надеясь, что она ответит. Но она ответила.

— Домой, — в ее голосе промелькнула тоска.

— Обратно в Приморию?

Она покачала головой.

— Мой дом далеко и совсем в другом месте.

На лице Иэна промелькнуло понимание.

— Альв вытащил тебя с той стороны? — она криво усмехнулась. — Зачем?

— Укреплять родственные узы, — из ее горла вырвался смешок, — каждый второй твердит мне, что я внучка короля. Я даже видела на себе корону, — ее передернуло от отвращения, — это было слишком реалистичное видение.

— Я думал в такие моменты полагается радоваться.

— А у вас каждый день становятся принцессами?

— Не каждый… Сутки через двое.

Чужестранка рассмеялась. Когда на ее губах появлялась улыбка, черты лица смягчились, и она казалась не такой непробиваемой, как в тот день, когда их с альвом поймали. Она становилась собой.

Девушка оглядела веревку, которой он был связан. Улыбка померкла.

— Я хочу вернуться. Больше всего на свете хочу домой. Поэтому я не могу развязать тебя. Если я это сделаю, то больше никогда не увижу родных.

Иэн тяжело вздохнул. Она была откровенна с ним и не ждала того же в ответ.

— Думаешь, я хотел такой жизни? — он обреченно покачал головой, — Мой отец, главнокомандующий Первой армии, не желал, чтобы его сын был слабаком. Поэтому он засунул меня в Часовые Городки, заставил стать всадником. Так же, как и во многих, пытался поселить во мне ядро ненависти к приморцам.