Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Между тем хэлл положил руку на ее талию, притягивая к себе еще ближе, и наклонился. Кончики стальных волос защекотали ее шею. Он потянулся к ее очкам и, не встретив сопротивления, снял их. Теперь Этери видела Иэна не размытым темным силуэтом, а таким, каким он был. Высоким сильным мужчиной с бледными губами. Секунду она всматривалась в омут его чернеющих глаз и вдруг поняла, что не может отвести взгляд. Ее сковал холод.

— Откуда ты взялась, — выдохнул Иэн, обдавая ее губы теплым дыханием, — Чужестранка?

— Меня зовут Этери, — заплетающимся языком пробормотала она.

Иэн называл ее Чужестранкой и был близок к правде, и все равно ей не нравилось это прозвище. Оно подчеркивало, что ей здесь не место.

— Упрямая Чужестранка, — сказал он и мягко прикоснулся к губам. Его пальцы потянули за кончик алой ленты, и золотые локоны разметались по плечам.

Этери застыла, не в силах пошевелиться. Только сердце билось так громко, что остальные звуки померкли. Она не могла сопротивляться, поцелуй всадника полностью подчинил.

Его мягкие губы, и совсем не холодные, вызывали дьявольское желание. Страх и вожделение сплелись в один большой клубок. Но в следующий миг Этери едва сдержала крик.

Одна рука всадника разорвала ткань блузки на спине, а другая вонзила стилет между лопаток. Кончик лезвия вошел в кожу, и Этери почувствовала, как по ее позвоночнику стекает горячая кровь. Иэн не собирался останавливаться, он надавливал стилетом все сильнее, и боль становилась невыносимой.

Сквозь затуманенное сознание, ей хватило сил аккуратно отстраниться и открыть глаза.

Всадника опутывали черные ленты, проявившиеся спустя несколько секунд. Вокруг Элфи летали точно такие же. Они с Авалоной кружились в смертоносном танце клинков.

Своей песней сирены наложили на Иэна и Элфи чары смерти. Этери вспомнила, как ей удалось избавить от чар сокровищницу, и руки заныли. Они тоже помнили. Но сейчас другого выхода не было. Либо Этери попробует освободить Иэна из плена чар, либо умрет.

Ее рука, лежавшая на плече всадника, дрогнула, случайно касаясь одной из лент и… никакого обжигающего пламени.

Лента ощущалась, как тонкий лист бархатной бумаги.

Резкая вспышка боли заставила ее выгнуться, застонав. Дьявол! В тот же миг в голове Этери возник план. Она придвинулась к мужчине теснее, обняв его за шею. Осторожное прикосновение ее бескровных губ к щеке заставило Иэна тихо выдохнуть, не замечая, как Этери схватила несколько лент, с силой разрывая их на части.