Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

– С тобой, Акме, я поговорю потом! – резко бросил он.

Герцогиня благоразумно промолчала, но наградила мужа до того надменным взглядом, что герцог предпочел с ним не встречаться.

– Мне осталось доучиться полгода! – голос Ишмерай треснул и сорвался в отчаянный крик. – Всего полгода! Матушка, я прошу тебя!

– Не смей потакать ей, Акме! – рявкнул герцог, после чего герцогиня наградила его не просто взглядом, но и резким возгласом:

– На этот раз моя дочь говорит со мной, Ваша Светлость.

– Неправда, матушка! Я чиста перед Богом, перед всеми святыми и перед тобой. Я просто не понимаю, как один единственный поцелуй влюбленного может опорочить меня!

– Сейчас это поцелуй, а потом, быть может, и… – герцог запнулся, не в силах продолжить. – Дочь Атийского герцога ублажает карнеоласского принца! Таких слухов ты хочешь о нашей семье?!

Ишмерай, по началу томившаяся от отчаяния, почувствовала, как волны гнева захлестывают и одурманивают её.

– Ах, вот оно что, дорогой батюшка! Вы печетесь о чести своего герцогства, только и всего! Вы печетесь о том, что о вас будут говорить в Карнеоласе!

– Да как ты смеешь? – прошипел он, и герцогиня резко поднялась, испугавшись, что герцог, никогда не поднявший на любимую дочь руки, сейчас кинется на неё. – Вот чем ты стала! Как я разбаловал тебя своим потаканием!

– Батюшка, вы отнимаете у меня мою мечту! – воскликнула Ишмерай, хладнокровная ярость которой высушила все её слезы.

– Благодари за это вашу с принцем порочность! – с отвращением выдавил герцог Атийский, с болью глядя на свою дочь. – Почему я не смог вырастить тебя такой, как вырастил Атанаис?!

– Это несправедливо, батюшка, – прошептала Ишмерай, дрогнув и прослезившись.

Она всегда понимала, что её поведение далеко от идеала, который создала Атанаис, и, безоглядно любя своих родителей, Ишмерай часто сокрушалась по этому поводу, но сейчас это напоминание оказалось наиболее болезненным.

– Что же ты за проклятие, Ишмерай? – громыхнул герцог. – Не заставляй меня отрекаться от тебя!

– Гаральд! – выдохнула Акме.

Ишмерай поглядела на отца. И столько боли было в этих огромных изумрудных глазах, что герцог смутился, но остался непреклонен.