Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Когда солнце переставило свой сияющий трон к самому зениту, Ишмерай спрыгнула с взмыленного коня и едва не упала – дрожащие ноги плохо держали её. Она освободила Ремирата от своих вещей, бросила их на землю и подвела к холодному ручью, весело пересекавшему черные поля. Здесь, на юге, уже не было снега, а тёплый воздух позволил ей снять меховой плащ и расстегнуть куртку.

Умывшись, Ишмерай некоторое время посидела на коленях, нависнув над водой и уткнувшись лицом в полотенце, пытаясь успокоиться.

«Почему он не набросился на меня? – думала она, зажмурившись.

– Он был голоден. Я видела это в его глазах. Но он будто испугался меня… Ерунда! Как такое могучее существо могло испугаться меня, слабой испуганной девчонки?.. Как здесь страшно! Как злобно воет ветер! Слишком поздно возвращаться!»

Ветер более не был обжигающе холодным, местная зима казалась весной по сравнению с зимой Атии и Карнеоласа. Ишмерай более не слышала зловещего шёпота, коричнево-зелёное поле улыбалось ей своей широкой улыбкой, и она начинала улыбаться полю в ответ, успокоено и светло.

Девушка печально напевала о вечных разлуках, то поднимая голову к небу, то вновь опуская, любуясь безмятежным лазуритом горизонта, уводящего туда, где краткость бытия сливается с непостижимой вечностью небытия.

— Мы свободны, Ремират, – вздохнула она и опустила голову. – Никто не может приказывать нам.

Затем Ишмерай оседлала коня, и они продолжили своё путешествие. Радость от новоиспечённой свободы так и не пришла к ней. Только голод, тяжёлая усталость, озноб и слабость.

Глава 8. Нянька в Кибельмиде

Весь день ехала Ишмерай на юго-восток, не зная покоя. До Кибельмиды оставалось несколько часов пути, но и Ремират, и его наездница уже не могли ехать дальше. Силы покидали обоих.

Девушка решила остановиться на окраине большого кибельмидского леса. Шорохи его выдергивали из дрёмы каждый раз, как только она проваливалась в тёмное тёплое болото. Каждое мгновение ей казалось, что за нею следят три кроваво-красных глаза, три алчных огонька, пылавших ненавистью и жаждой убийства.

От головной боли и слабости мутило, озноб пробирал до костей, и она начинала неистово трястись под своим плащом.

Когда заря коснулась горизонта печальной улыбкой, беглянка едва удерживалась на седле. Лучи увядающего солнца жгли её и причиняли ещё больше боли.

Ишмерай влетела в райски тихую и тёплую Кибельмиду, когда небо начало натягивать на свои озябшие плечи чёрный покров, расшитый жемчужинами звёзд.