Чудовище из болот

Мари уже осмелели, кружась над их головами, но пока не рисковали нападать. Клер подняла глаза на них, всматриваясь в ясные, пустые глаза марей:

– Будьте вы прокляты... Будьте вы прокляты за свою неуемную жадность! – К сожалению, в ней сейчас было слишком мало сил и злости, чтобы проклятье сработало.

Из дворца им навстречу уже мчался Этьен, и Клер знала, что не сейчас, но потом он будет ругаться на неё за её бессмысленный поступок – ей не удалось спасти детей. Она безропотно передала ему тело мальчика и послушно кивнула в ответ на его слова:

– Храбрая моя маленькая лора.

Сейчас все было бессмысленно...

В Синей гостиной уже было жарко натоплено. Горничные принесли пледы, новую прогретую одежду, бутыли с горячей водой и теплое питье. Придворный медик на столе разложил свои снадобья, и Клер было больно – они ни к чему... Она устало опустилась в кресло, даже сил надеяться на чудо не было.

Вокруг детей тут же началась суета – старшей девочкой, которую спешно раздевали и закутывали в пледы горничные, занялся придворный медик.

Симон занимался младшей – Клер видела, как от его ладоней тянулось к девочке тепло. Значит, Симон еще надеялся, что она будет жить.

Этьен осторожно положил мальчика на большой обеденный стол и, пока горничные раздевали малыша, кинжалом, спрятанным в рукаве его мундира, он порезал себе запястье. Багровые капли крови потекли мальчику в приоткрытый рот – Этьену помог Вьен.

Клер подалась вперед, надеясь на чудо – еще ни разу Этьен не подводил её. И чудо случилось – стоило Этьену наклониться над мальчиком и легонько потормошить за плечи, как тот пришел в себя, открывая глаза, ставшие бело-голубыми, как снег.

Этьен улыбнулся малышу:

– С новым днем рождения тебя! – Он спокойно оставил мальчика на попечение горничных, отдавая распоряжения Сержу, – лору Кукуш... Лору Мари найти и арестовать. Предъявить обвинение в предумышленном убийстве.

Он подошел к Клери и подхватил ей на руки:

– Моя храбрая лора, не стоило для первого применения магии выбирать снежных марей. – Он понес её прочь на семейную половину дворца, еле слышно выговаривая, – Клерри, ты должна была позвать меня.