Её чудовище

С другой стороны — он мной не просто питается, но еще и издеваться имеет наглость! Возмутительно и обидно.

Одевалась я быстро, беспокойно косясь на дверь, и готова была минуты через три. Могла бы и раньше, но платье в пол с высоким воротом застегивалось очень сложно — множество мелких пуговичек серьезно усложняли процесс. Зато никто уж точно не посмел бы обвинить меня в том, что я его соблазняю, только не в этом платье.

Быстро заплетая влажные волосы, я поспешила на кухню к незваному гостю.

Лучше бы не спешила.

Барон, казалось, совсем не скучал без моего общества, но стоило только вновь появиться в дверях, как меня придирчиво осмотрели с ног до головы и поморщились:

— Полотенце мне нравилось больше.

Я благоразумно промолчала. Во мне, как выяснялось, было много благоразумия.

Одним махом осушив содержимое стакана, Барон небрежно бросил его за спину. Я готовилась к звону стекла и уже пыталась припомнить, принесла ли щетку и совок из магазина после того, как поутру собирала рассыпавшуюся смесь.

Но вместо того, чтобы врезаться в стену и разбиться, стакан просто растаял в воздухе, оставив после себя лишь две янтарные капельки, быстро впитавшиеся в деревянный пол.

— Радость моя, ну что же ты замерла? Неужели ты действительно не умеешь принимать гостей? — удрученно покачал головой Барон.

Это меня очень возмутило:

— То есть вы собираетесь мною питаться и хотите, чтобы я сама, по доброй воле, к вам подошла?

— Для начала сгодится и простая еда, — снисходительно ответил он. — Давай, дорогая, накорми гостя.

Дорогая подвисла:

— А вы едите простую еду?

И второй раз за вечер на моей кухне раздался смех Высшего. Кто-то сегодня был очень весел, а я по опыту знала, что не к добру это. И скорее всего, кто-то другой сегодня будет грустить. Например, я.

***

Ел он с аппетитом, словно я ему не простой суп предложила, а ужин из трех блюд в каком-нибудь элитном ресторане вроде «Сáмели», где чашечка чая стоила как половина моей месячной оплаты магазина.

— Вы в последний раз когда ели? — спросила я, с ужасом чувствуя, как меня подтачивает неуместная жалость.

Такой голодный, такой несчастный…

Тьфу!

Он же чудище, мне себя должно быть жалко, а не его!

— Смотря как считать, — пожал плечами он. — Если судить по времени вашего государства — со вчерашнего дня, если по расчету Темных земель — с утра.

— Понятно.

Под удивленным взглядом Барона я вытащила еще одну тарелку и щедро отрубила внушительный кусок картофельной запеканки с мясом.