Танака Кайоши

…

Мои заготовки, все мои мысли, как сделать все гладко и без жертв, остались в голове и ждали подходящего момента, когда нас охватила туманная тишина, не слыша ничего, ни криков или слов детей, которые находятся в своих домах, и никому не было известно, что они там в это время делают, чем занимаются. Я понял, что Рикки не собиралась первой начинать эту тему, то ли боялась, то ли ждала от меня самого ответной реакции или решения. Собрав свою волю в кулак, я начал:

— Слушай, Рикки…

— Не надо это говорить.

Я удивленно посмотрел на нее. Моя собранная воля мгновенно разрушилась, как карточный домик. Из тысячу разнообразных идей того, что может случиться в этот не ждущий час, осталось только меньше пяти.

— Я знаю, что ты хочешь сказать мне, но… я хочу сказать первее.

За нынешние секунды я не только считал себя облаженным, но и тем, у кого вернулась вновь вера. Рикки еще не много постояла, я считал, что она, как, собственно, и я, ждала момента, чтобы взять всю волю в кулак и решительно начать говорить то, что я тогда хотел сказать ей, однако… вовсе нет.

— Я не понимала, почему все это происходит, почему я так себя веду, убегают не только от тебя, но и от самой правды. Я стала все больше и больше осознавать, почему.

— Так и почему?

……

— Я сама не знаю, как это вышло, но… все из-за тебя, Кайоши.

Все… из-за меня? Даже при очищенном от всех заготовленных ранее мыслей, я так и не понял ее слова, эту мелодию донесения до меня истины.

— Все началось с того, что я вчера говорила. То, что я говорила тогда… — было настоящей правдой. Здесь не было никакой ошибки, может я и дурочка в эти годы, но никак не могу подменять то, что я чувствую.

……

— Но… это не ответ к моему вопросу, ведь… настоящий ответ к нему, это то… любишь ли ты меня, как я? Любишь ли меня по-настоящему или же вообще нет ничего? Тогда… ты мне ничего не сказал…

Она не плакала, она даже не пыталась сделать это, я видел, как она уже страдала из-за этого, как, прикладывая силы, пыталась чего-то добиться, но у нее не выходило.