Уездный город С***

С таким искренним недоумением и недовольством, словно маленький ребёнок, не понимающий и отказывающийся принять существование смерти.

Поручик не сразу нашёлся с ответом, лишь опять развёл руками и после долгой паузы сказал:

— Знаете, как говорят, своя рубашка ближе к телу. Они ведь даже не родственники, просто знакомые. С тем же успехом он мог ничего и не знать...

— Вы что, его оправдываете? — Брамс уставилась на спутника с изумлением.

— Нет, — Натан даже поморщился. — Я просто не имею права его судить.

— Я этого никогда не пойму, — сокрушённо вздохнула Аэлита и качнула головой.

— Потому что полуправда гораздо дряннее лжи, — неожиданно легко подобрал нужные слова мужчина. — Грубая, глупая ложь — она как чирей, вроде и зараза, и гниль, но её легко заметить и вывести несложно. А когда правду изворачивают, искажают и перекручивают в угоду своим желаниям — это куда хуже.

— А что с ней было не так? — живо поинтересовалась Аэлита и тут же поспешила добавить: — Вы только не сердитесь, но я правда не очень всё это знаю. Коленька вот на войну тогда рвался очень, чуть из училища не удрал, он бы вас, наверное, хорошо понял. Да даже Ярик, на него глядя, тоже всё в военные стремился, только передумал быстро...

— Коленька и Ярик — это?.. — поинтересовался Натан, впрочем, примерно догадываясь, о ком идёт речь.

— Братья. Николай меня старше на год, а Ярослав — он младший, — пояснила девушка, легко уловив невысказанный вопрос. — И всё-таки, что не так сказал Валентинов?

— Давайте мы с вами доберёмся теперь до места, которое нам Короб указал, а пока будем осматриваться, я всё расскажу? — предложил Натан, и Брамс нехотя согласилась.

От дороги нужный дом отделяли, мешая рассмотреть, достаточно ветхий, но вполне целый высокий забор и несколько старых развесистых елей, невесть зачем посаженных в городе и не пойми почему до сих пор не спиленных.

Поручик заподозрил неладное ещё при виде приоткрытой калитки, а когда полицейские миновали её и по засыпанной старой хвоей мощёной дорожке подошли к самому дому, замер в нерешительности.

Тот выглядел... неожиданно. Старый, ветхий уже, он до сих пор стоял, кажется, на одном честном слове. Подгнившие брёвна, просевшая крыша, слепые, заколоченные окна.