Нужна ли пенсия коту?

Пододвинув одно блюдо, нечисть приступила к трапезе, прямо руками разрывая огромную жареную рыбину и засовывая в пасть куски размером с мою ладонь. То, что не влезало, Баламутень подталкивал пальцем внутрь и помогал тем, что громко всасывал ртом воздух. Я, минуту поколебавшись, тоже сел за стол и принялся за еду. Ну да, есть пришлось тоже руками.

Надо отметить, что вкуснее я ничего в своей жизни не пробовал, хотя и прожил уже немало. Запивая рыбу компотом из ягод, я даже не мог определить, из чего он был приготовлен. Хорошо, что правила этикета тут не требовались, каждый ел так, как ему было удобно.

Через полчаса с ужином было покончено. Мы выползли из-за стола. Баламутень снова щёлкнул пальцами. Его слуги принялись убирать остатки трапезы, а мы перебрались на лавку — строить план вмешательства в веками установленный Болотником порядок жертвоприношения.

— Я так кумекаю, малец: приведёшь ты мне сюды свою сеструху. Да не кривись! Не стану я с ей баловаться, понимаю же, чё к чаму. Противу воли я никого и никады, знашь ли.

.. Ну, ежели ж однова тока... Да то в счёт не стоит брать: она сама потом довольна была!

От приятных воспоминаний рот нечистого расползся в мечтательной улыбке, глазки прикрылись полупрозрачными веками... Но буквально на пару секунд. Баламутень тут же вернулся к основой мысли, а я продолжил внимательно его слушать. После трапезы он мне уже не казался столь же отвратительным, как при первой встрече.

— Значица, так: я наделю её способностью непотопляемости. Кады Болотник вцепится в яё, станет к сыбе на дно в топь ташшить, тады и облом ему выдастся.

Не смогёт он совладать в девкой! О как! Придётся отступиться. Кажный год по его ж указу тока одну девку ему выставлять деревня должна. А коль ты сам олух — тут уж сельчане не в ответе. Втору никто яму вести не обязан. Ну, как?

Идея мне понравилась. Если бы не одно «но». Как я, Барков Павел, приведу к Баламутеню сеструху Худяша да и по какой-такой надобности? Ясно же, что в жертву барыч готовит Настёну. А и ту я привести никак не смогу, потому что мне в Истопницу путь заказан.

Тем более в барский дом. Кто ж меня туда пустит-то?

Заметив моё замешательство, Баламутень хмыкнул и улыбнулся. Страшное это, я скажу, зрелище — улыбка огромной зубастой жабы... Если бы я не был уверен в том, что эта сущность людьми не питается, свалился бы в обморок, наверное, от созерцания этакого жуткого оскала!

— Не тушуйся, малец. Я, ишь ты, сразу смекнул — врёшь ты хде-то! Но хде? Таперя вот сознавайси, а не то...