Солнце Самайна

Злость отчего-то ушла. Лишь только увидев Мюрин верхом и в красном плаще, говорящем яснее слов, Конн в первый миг пришёл в ярость, насилу сдержался, чтобы не выдернуть девчонку из седла. А теперь скакал с ней бок о бок — и чувствовал неподдельную радость, боги знают отчего. И глаз отвести не мог, так хороша была разгорячённая бешеной скачкой Мюрин.

Захватчики стояли лагерем недалеко от разорённого и сожжённого Теркайла. Мюрин знала это место и лишь порадовалась, что дорога их пролегала в отдалении от разрушенного родного дома, не довелось увидеть, что с ним стало.

Желтобородые псы не ждали нападения, но и праздновать не спешили. Только караульные их не спасли, пусть и успели поднять тревогу.

Меч Нуаду не знал жалости, не ведал промаха, не замечал преград и вспарывал кольчуги, словно тончайшее полотно. В стойбище стало светло от пожара — огонь костров перекинулся на шатры. И в этом пляшущем, неверном свете охотники, кажущиеся воплощением ночного кошмара, а не существами из плоти и крови, с хохотом и весёлыми кличами на скаку срубали головы испуганных чужаков.

Озверевшие от крови гончие сбивали бегущих с ног и рвали человеческую плоть. Мюрин мчалась в конце кавалькады, не замечая, как с двух сторон её прикрывают другие всадники, и не отставая: обученный конь и без команды держался ближе к своим. Резной лук её тоже не знал устали, ни одна чёрная стрела с алым оперением не прошла мимо цели.

И Мюрин тоже смеялась, радуясь пролитой крови врагов. Никогда прежде не испытывала она такого азарта и такого тёмного, яростного восторга.

Она не знала, смертны ли всадники Великого гона — но смерть даже краем не касалась её мыслей, в которых сейчас было лишь упоение битвой.

Никто не считал, сколько воинов пало под копыта вороных лошадей, когда хоть кто-то из чужаков разобрался в происходящем и попытался дать отпор. Никто не считал, сколько их пало после, а сколько — бежало в страхе. Хаос из огня и крови, криков и звериного рыка расплескался между деревьями, и вот уже, кажется, горят не только походные шатры, но одежда людей, сам лес и даже воздух напоён ревущим пламенем.

Но как бы ни пьянила тёмная радость возмездия, как ни смешили страх и смятение желтобородых чужаков, чьё войско обратил в бегство десяток всадников, Мюрин не упускала из вида Конна и не теряла головы. Ей сейчас по пути с Великим гоном, но она совсем не собиралась становиться его частью.

Поэтому она одна заметила, когда белый конь отклонился в сторону.