Тоска по грядущей тени

Глава 4 (часть 4)

— Позвольте, я провожу вас, — Константин встал с кресла, окидывая счастливую госпожу Ильницкую еще одним любопытным взглядом: не каждый день ему встречались барышни, грезящие о пользовании старой дачей какого-то государственного преступника.

— И когда мы сможем осмотреть помещение? — спросила Софья до того, как подняться.

Константин улыбнулся: ему показалось, ответь он «неверно», Ильницкая демонстративно опустится на стул и откажется уходить.

— Думаю, смогу к вам присоединиться завтра днем или послезавтра утром, — тайному советнику понадобилось несколько секунд, чтобы припомнить свое расписание.

Судя по кивку, девушка была удовлетворена его ответом. Она легко встала со стула и убрала в папку подписанные документы.

— Вы мне сообщите заранее? — поинтересовалась Софья, пока Константин распахивал перед ней дверь.

— Разумеется.

Константин закрыл дверь кабинета на ключ. В мраморном холле ратуши было свежо и прохладно, даже соображать стало чуть легче. Софья недурно ориентировалась в здании для человека, который был в нем всего лишь второй или третий раз.

Она бодро шагала вперед, опережая Яушева на полметра, самостоятельно открыв двери, ведущие на лестницу.

Это выглядело забавно: пружины, удерживающие двери, были слишком тугие; даже Константину нужно было прикладывать определенные усилия для их открывания, Ильницкой же приходилось упираться в медные ручки двумя ладонями и с максимальной силой отталкиваться стопами от пола. То ли от предстоящего успеха, то ли по невнимательности Софья забылась — образ чопорной послушницы-гимназистки окончательно растворился, будто морок: отдельные пряди выбились из светлой косы, в глазах зажглись огоньки азарта, а лицо раскраснелось.

Глядя на девушку, Константин вспомнил, как он сам, будучи ребенком лет шести, вел нежелающего пить ослика на водопой. Что-то ему подсказывало, что в тот момент у него было такое же выражение лица. Похоже, утром он не лукавил, когда говорил, что у них с визитершей из столицы много общего.

— Софья Николаевна, позвольте мне сохранить лицо перед остальными, — тихо попросил Яушев, останавливая Ильницкую перед последней дверью в холле первого этажа, не дожидаясь, пока девушка коснется ручки.

Щеки Софьи порозовели, но буквально через мгновение Ильницкая продемонстрировала отличный уровень самообладания. И вот перед Константином застыла столичная барышня, в движениях которой прослеживались чопорность и неторопливое высокомерие.