Тоска по грядущей тени

Яушев честно не отводил взгляд, старательно игнорируя лиф на пуговках и крохотные капельки воды на обнаженных плечах. Все же исследовательский интерес обуздать бывает тяжело.

– Доброе утро, Софья Николаевна, – Константин постарался быть максимально корректным. – Вы отлично выглядите.

– Жаль, но не могу ответить теми же словами, – Софья проигнорировала и приветствие, и комплимент, только пушистые ресницы опустила на мгновение. – Что-то случилось?

Слова были грубыми, интонация – нежной. Если плюс на минус дает ноль, в данном случае, пожалуй, можно было говорить о вежливой нейтральности.

– У нас всегда что-то случается, – развел руки в стороны тайный советник. – Дракон из цирка странно себя вел, и это едва не привело к печальным последствиям.

– А что у труппы с документами? – тут же заинтересовалась девушка. – Если проводить официальное расследование, без них никак.

– Как и у всех бродячих артистов. Настоящим документов нет, а фальшивые нарисуют такие, какие я закажу, – устало улыбнулся Константин.

Софья нахмурилась.

– Позволите совет? – спросила она через несколько секунд.

Константин кивнул.

– Не арестовывайте труппу. Штрафуйте, лишайте разрешений на выступления, что угодно… И это не проявление гуманизма, если что.

– Что же это?

– Здравый смысл, – пожала плечами Софья. – Беспокойство о Каспре и о вас с Воронцовым.

Константин рассмеялся и приподнял одну бровь, ожидая развития мысли.

– Я не знаю, по каким документам вы будете проводить всех цирковых животных и как, но они должны остаться целыми и невредимыми до суда, иначе описи не совпадут, – пояснила девушка.

– Об этом аспекте я еще не размышлял, – признался Константин.

Они оба замолчали. Шумело море, лениво перекрикивались чайки, позади просыпалась Каспра. Странное мгновение, тягучее, как мед, затягивающее, не выпускающее… И молчание, нежное и невесомое, как морская пена…

– Константин Сергеевич, меня смущает несоответствие наших костюмов друг другу, – вдруг сказала Софья достаточно строго.

Яушев усмехнулся и снова вскинул бровь, ожидая, что скулы Ильницкой откликнутся на ее реплику румянцем, однако она сохранила самообладание.

– Вы предлагаете привести их к единообразию? – он даже сделал вид, что потянулся расстегивать сюртук.

Софья фыркнула.