Тоска по грядущей тени

***

Увитая виноградной лозой, украшенная птичьими фигурками, выточенными из самоцветов (каждая из них была амулетом, отгоняющим насекомых), деревянная беседка была самым любимым местом Константина в особняке тетки. Именно здесь он чаще всего находил хозяйку за нехитрым рукоделием, чтением или шутливыми гаданиями — все знали, что у Раневской не было ни малейшего таланта к прорицанию.

Вот и сегодня, пока племянник шел к ужину, Елизавета Алексеевна раскладывала карты, недовольно всматривалась в них и хмурила брови.

— Судя твоему выражению лица, тетушка, счастливого будущего ждать не приходится, — не удержался от комментария Константин.

— А чего его ждать? — усмехнулась богатая вдова. — Его творить нужно, будто не слышал никогда раньше.

Старушка подозвала помощницу по хозяйству, и вот уже перед Константином будто бы сами собой материализовались гигантская порция ароматных вареников с вишней и серебряный соусник, полный сметаны.

— А я сегодня без гостинцев, — с некоторой неловкостью сказал Яушев, голодными глазами пожирая вареники.

— Перестань, — отмахнулась тетушка. — Вот буду нуждаться, припомню. А сейчас ужин стынет, не до того.

Впервые Константин увидел тетку, когда ему только исполнилось тринадцать.

Он рос в городке чуть покрупнее Каспры, тот тоже находился у границы, только не на юге Империи, а на Северо-Востоке. Потому детство маленького Кости было наполнено конными прогулками по бескрайним степям. У него даже был любимый маршрут: от дома к зарослям ковыля, где можно долго рассматривать скорпионов, а потом — к берегам цепочки больших озер с прозрачной водой.

Сколько Яушев себя помнил, в детстве его кожа всегда была жесткой от ветра и темной от солнца, и это ему невероятно нравилось: такая же была у его отца, а отца Костя любил безумно. Именно папа впервые посадил его в седло, научил не бояться барьеров и подарил первого коня, когда мальчик только поступил в первый класс лицея. Мать очень переживала после любого приключения Кости, но старалась не показывать этого сыну, позволяя ему исследовать мир, понимая, насколько это важно.

Уже став взрослым, Константин укорял себя в своей юношеской слепоте и не мог понять, как не заметил очевидного.