За Бессмертного замолвите слово

А тут возьми Герман с охоты воротись, зайцев в руке сжимает. Подскочила Мара да на него накинулась:

— Что ты — зло, воплощенное человеком, тут делаешь?!

Ждана с подруги на любимого взгляд переводит и ничего не понимает:

— Это Герман. Любимый мой.

— Любимый?! — Мара как подавилась этим словом. — Это муженёк мой первый, что меня вместе с тремя сестрицами выкрал и околдовал. Иноземное зло он. Бессмертный, ибо кровь человеческую пьёт. Силушку нашу заполучить хочет. Вот и околдовывает ведающих девок, кто ему путь дорогу укажут.

Смотрит Мара и глазам не верит. Не околдована Ждана. Настоящее живое чувство в глазах плескается. И богине смерти, которую весь живой люд боялся, страшно стало. Ведь и нет колдовства сильнее, чем любовь человеческая. Понимает Мара, что подруга не даст ирода убить, и молчание злодея то подтверждает. Уверен он в той, которая его любимым называет, как в себе. А коли получится, не простит её Ждана. Ведь она не человек более, Ворлост её такой же, как Мару, сделал.

— Ты прости меня, Ждана.

Засияли глаза Мары огнём серебристым, зазвенел голос, звучащий:

— Силой своей заклинаю тебя, Герман, одному в Навьем мире не хаживать, а коли пойдёшь, так обратно не ворачиваться. Солнца яркого в Явьем больше не видывать. Чтобы жгло оно тебя, выжигало. А не послушаешь — горкой пепла на землю ляжешь.

И тут как пробрало Ждану:

— Поди прочь! Не подруга ты мне более, коли счастью моему завидуешь!

— Завидую? — удивилась Мара и смотрит глаза Жданы золотым светом сияют.

Опустила Мара голову, померкли её глаза:

— Не завидую. Силу нашего Рода трогать не будет, пусть живет с тобой долго и счастливо, — повернулась и прочь пошла.

Погасли и глаза Жданы, а Герман и говорит:

— Она правду сказала. Не человек я. Поэтому и быть с тобой не мог.

— И кровь человеческую пьешь?

— Пью. Но ты ведь любишь меня?

— Люблю, а остальное неважно, — и ненаглядного обняла, а он её в ответ.

Опасения Мары в отношении Германа нашли свое подтверждение. Попросился он на ту сторону в скором времени.

Да разве могла Ждана ему в какой просьбе отказать?

Едва успела спасти его по возвращению. Силой проснувшейся, обратила любимого в ворона. Сбылось позабытое предсказание старухи Агафьи и заклятие бывшей подруги, навеки его в мире Нави запершей. Лишь по ночам в мир человеческий кровь пить продолжал Герман хаживать.