Стережеи. Тропами Кривды и Правды

В настоящем бою с таким бы Драган не сдюжил; по кравенской выучке он брал быстротой, нежели силой. А чем тяжелее меч, тем медленнее замах.

С юга шли тучи, сгущаясь сумраком над детинцем. Завывший ветер колотил ставнями окон, валил наземь всё, что плохо лежало. И не сразу стережей разумел, что в лицо иглами впиваются снежинки. Поначалу мелкий, едва заметный снег шустро сменился пушистыми клоками, тут же таявшими на грязи.

Мирогост сбросил шубу, наотмашь кинув её холопу и оставшись, как и Драган, в одном кафтане.

Нежданно-негаданно, словно в один миг, подтянулись зеваки; гридни, стоя поодаль, сложили руки на груди, с пытливой хищностью следя за боярином, пока холопы, деланно таскавшие мешки, чинившие бочки и перебиравшие тряпьё, со страхом озирались на Драгана.

И среди всех затерялась Вересея, что, хоть и обругала Драгана на чём свет стоит, но не ушла, напряжённо вслушиваясь. И в очередной раз проклинала его никудышные сапоги.

— До первой крови, — отчеканил Мирогост и выписал круг мечом, степенно приближаясь.

Кивнув, Драган мягкой поступью двинулся навстречу. Оба кружили вороньём, сужая круг и цепко выглядывая слабые места.

Нельзя обманываться, нельзя просчитаться. Особенно, когда на острие ворога сверкает твоя смерть.

Чувствуя остроту тишины на коже, стережей до побелевших пальцев сжал рукоять.

Мирогост без раздумий сорвался вперёд, целясь в грудь. Криво выставив меч, Драган отразил, заскользив на грязи. Дрожь удара выбила клинок.

Отскочив, лихо перехватил меч, порезав пальцы. И, не успев оглянуться, кувырком увернулся от лезвия, что неслось рубануть по ногам.

По выучке Буслаева вскинул клинок к голове. Меч тут же завилял под напором — всего миг, и Драган остался бы без лица. Он ощерился, сдерживая натиск и мигая глазами по сторонам. Долго так не простоять, но куда не отскочи — всё равно зацепит.

Раскалённым свинцом сводило руки. Натужно, мыча сквозь зубы, стережей рывком оттолкнул боярина и отпрянул назад.

Выпад. Ещё один. Ещё. Дыхание срывалось на рык, пропитанный по́том кафтан лип к телу. А боярин, вкусив запал жара и крови, заходился безумным воем, раз за разом занося меч.

Выворачиваясь змеем и закручивая боярина в беснующуюся пляску, Драган никак не мог разуметь, это ли «меряться силой»? Мирогост брал нахрапом, не позволяя ему не то что нападать, а даже толком отбивать удары.

Сердце ухнуло в пятки, когда сталь пронеслась над ухом.