Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Голоса, скрип колёс, стук молотов, беспорядочные шаги, ржание лошадей…

— Мы в Гоствице? — дёрнула Драгана за плечо, что улыбнулся её нетерпению.

— Близко. К посаду«Поса́д» — первоначально населённая посадскими людьми территория за пределами укреплённого княжеского, боярского или церковного поселения. Посадом являлась та часть, к которой будущий город прирастал, где обычно находилось торжище и ремесленные слободы. подъезжаем.

Выдохнув с облегчением, он почуял, как со стороны града тянуло разными смешавшимися запахами: рыбой, квашеной капустой, железом, углём.

Но чем глубже они въезжали в обычно пышущий жизнью посад, тем меньше Драган разделял девичью радость. Мостки прогнили, прогибаясь под копытами. Людей, пусть и в пасмурный день, на улицах было едва столько же, сколько в Стослави. И это в стольном граде? Память услужливо вытянула из глубин жемчужину кравенского княжества — стольную Черноругу. Там на базаре не протолкнуться, глядишь, задавят и не заметят! Возницы меж собой лаются — на одной дороге протиснуться не могут! Да в Медени близ Храна народу побольше наберётся! А здесь что? Две калеки, три чумы!

Дивные белоснежные дома, как сказывали ученики из Рамонии и Аловодья, зовущиеся мазанками, теснились с высокими светлыми теремами, а за ними чёрные от копоти покосившиеся хоромы.

Недоумение оборвали три столба на перекрёстке, чуть не лишили Драгана речи. Раздетые до портов мужики сидели в грязи с поникшими головами, привязанные к обтёсанным брёвнам.

Гоствица поражала великолепием и пустотой, гордостью и неприветливостью. Величие и уныние переплелись в объятьях, отчего по спине поползли мурашки.

Вересея вдруг подтянулась к уху:

— Я не вижу монет.

Тишина колыхнулась.

Пальцы невольно сжали вожжи крепче, плечи напряглись.

— Мало? — тихо спросил в ответ, остановив кобылу. Глаза бегали по закутанным в потрёпанные овчинки кметам и проезжающим мимо телегам.

— Мало.

Тишина колыхнулась.

Поджав губы, он повёл лошадь туда, где виднелись белокаменные высокие стены детинца. Но и там ждало то, чего доселе не встречал. Вдоль стен слонялись дюжины постовых с закинутыми на плечо бердышами или палицами. На бёдрах колыхались ножны, в любой миг готовые высвободить мечи.

— Стоять! Кто идёт? — юный, ещё безбородый гридень подскочил, недоверчиво глянул на прибывших к воротам.

— Стережеи.