Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Одну стережею вижу, а второго не видать.

Драган раздражённо вздохнул, отворачивая ферязь и выжидающе прожигая юношу одними лишь глазами. Не травень-месяц, чтоб ворот отгибать!

Гридень мешкал, живо мигая то на знак Правды, то на дружину, и почёсывал затылок. Наконец, когда страх перед князем уступил страху перед богами, крикнул, отходя в сторону. Ворота тяжело отворились. Кляча покорно заковыляла.

Надежда, что в детинце будет хоть на грош лучше, потухла. Серое небо украло все краски из резных ставней и наличников теремов, потушило праздность передних сеней княжеского двора.

И ни души. Только двое холопов чистили бочки. Помнится, на дворах богатых кравеничей даже в позднюю осеннюю пору хлопотали не меньше дюжины. Оторопь окутывала Драгана, взывала одуматься, а туда ли они приехали?

Из сеней вышел мужик, поправляя густой меховой ворот. Сальные волосы облепили лоб, спадая на глаза.

— Кем будете? — завидев лошадь, он подошёл ближе.

— Я — стережей Храна Тишины, — и кивнул за спину. — Со мной стережея Храна Темноты.

Мужик, вестимо, боярин, глянул на стережею за плечо, в раздумьях огладил бороду.

— Не до стережей великому князю, — захрипел он. — Не пущу к нему. Вертайтесь, откуда приехали.

И косолапо засеменил в сторону, не дожидаясь ответа. Всё это время молчавшая Вересея поджала губы. Не пустит? Это их-то, стережей, не пустит?! Где это слыхано, чтоб кто-то отказывал посланникам богов? Будь то холоп или князь, никто не вправе воротить нос от стережей.

— Не пустит он, да как же, — запричитала она себе под нос, торопливо слезая с кобылы. — У нас весть для великого князя! Коли ему голова дорога, то должно ему нас выслушать!

Чавканье шагов остановилось.

— Да кто ты, чтоб князю указывать? — боярин возвратился, дыхнул Вересее в лицо. — Поезжай подобру-поздорову, покамест своя голова дорога!

— Ты богов не гневи и меня плахой не стращай. Одно моё слово — отзовёт Хран всех стережей из Аловодья.

Тишина колыхнулась.

Тело каменело от осознания, что Вересея лгала, давя на боярина. Мужик багровел дёргающимся в оскале лицом, чем враз давал понять, что дурно дело. Оглянувшись на ворота, стережей досадно отметил про себя, что путь назад отрезан. Оплётка рукояти скрипнула под крепкой хваткой.

Слыша, как натужно и громко сопел мужик, Вересея крепче сжимала кулаки, надеясь, что Драган не глуп и не сдаст её с потрохами.