Валькирия

Образ Нарана не желал покидать сознание, но свойственных ей методов познания реальности было недостаточно, чтобы сделать выводы на основе того небольшого количества данных, которое она имела.

«В конце концов, Райере советовал мне познакомиться с ним поближе», — успокоила она себя, когда бесконечные и безответные рассуждения стали невыносимы. «Райере знает, что делает».

На следующее утро Санъяра проделала череду обычных гимнастических стоек, как делала это всегда на рассвете – пробежала по узкой горной тропинке к вершине водопада и, нырнув в ледяную воду, смыла с себя ночной пот и усталость.

А затем, не выбираясь из воды, погребла вдоль реки в ту сторону, где обычно встречал рассвет её наставник, чтобы поделиться встревожившими её мыслями.

Небольшая лагуна находилась на берегу реки, и Райере всем говорил, что ходит туда медитировать – но Санъяра знала, что он просто по долгу смотрит на бесконечное движение водного потока и думает. Иногда – о насущных проблемах. Иногда – о прошлом и будущем.

Райере хоть и принадлежал к касте воинов, в силу ли возраста или в силу программы, заложенной в него у Колыбели Жизни, оставался ещё и немного философом.

Никто не смел тревожить его в этом уединённом месте, и только Санъяра не боялась нарушить его покой.

Тем более поразилась она, обнаружив, что на берегу учитель не один.

Замерев в холодной воде, какое-то время она из тени кустарника наблюдала за плавными и медленными движениями Калайи. Наставники разговаривали, и со стороны их беседа казалась вполне мирной, но слов с такого расстояния Санъяра разобрать не могла.

Прошло не больше пары минут, когда оба замолкли, и Райере посмотрел в ту сторону, где притаилась младшая крылатая. Санъяра вздохнула, не стоило и сомневаться, что наставник быстро её заметит. Качнувшись к берегу, она загребла воду двумя руками и довольно быстро выскользнула на песок.

— Простите, что нарушаю ваш покой, — сказала девушка и покосилась на ту, кого считала настоящей нарушительницей их уединённых будней.

Тонкие ручейки холодной воды беззастенчиво стекали по обнажённой груди и плоскому животу крылатой, но она демонстративно не придавала происходящему никакого значения и только в глубине души наслаждалась завистливым взглядом Калайи.

— Я думала, в этом месте не появляются посторонние, — сухо заметила Ласточка.

— Санъяра – не посторонняя, — впервые за утро в глазах Райере промелькнула неподдельная злость.