Затмение

— Погоди, что происходит?

Цвет в последней колбе изменился с золотистого на ярко-красный.

— Ой... Я порошок перепутала.

Свободной рукой Ровена поднесла к лицу ступку с перемолотым растением и вдохнула терпкий травянистый аромат с едва заметным душком тухлятины.

— Кровохлебку насыпала.

Тобиас окунул палец в колбу и слизал получившееся варево.

— Ты целебное зелье сделала.

— Так это не просто припарка, а... Лекарство?

Хриплый смешок разнесся по лаборатории.

— Теперь ты довольна? Мы знаем, что эту штуку принимать безопасно.

— Мог и не идти со мной, если так не понравилась моя затея!

— Да нет. Я рад, что пошел. От души отлегло. Ты своими догадками меня не на шутку напугала.

Ровена молчала в ожидании пояснений.

— Этой штукой напоили детей. Всех до единого. Я лично повел своего испуганного мальца к матери Агнесс. Она внимательно следила за тем, чтобы всем досталось по капсуле. Потом всю ночь у мальчишки и многих других детей была лихорадка. И я как вспомнил про твои подозрения...

— Так ты поэтому такой смурной ходил весь день.

Я уж подумала, обидела тебя чем-то.

— Не смеши меня. Обидела, придумаешь тоже. Еще кое-что забыл тебе сказать. Все не знал, как это сделать, откладывал... В общем, Мать Агнесс строго велела дать одну из капсул тебе.

Глава 3. Кровь на снегу (1)

1 день Децембриса, 1412 г. Эры Раскола

Охотничьи угодья Аэдруна, запад Этерона

Начало зимы порадовало жителей Аэдруна, столицы великой Империи Эдра, первым в году снегопадом. Не снежной бурей, метелью или пургой, а легким, еле слышным танцем пушистых белых хлопьев.

Казалось, будто весь мир замер, погряз в вязкой тишине, то ли любуясь красотой заснеженных пейзажей, то ли ожидая чего-то. Может быть, чуда?

«Чудом было бы в такой день остаться в теплой мягкой постели и наблюдать виды из окна в компании пряного вина... А не вот это вот все», — юноша поежился. — «Терпеть не могу охоту. Но до чего же красиво».

С такими мыслями Артур, Наследник великой империи Эдра, запрокинул голову, рассматривая утреннее, а оттого еще темное, серое и пасмурное небо.

Капюшон спал с головы, обнажая копну кудрявых и черных как смоль волос, на которых сразу же невооруженным глазом были заметны прилипшие снежинки. Головная боль, вызванная веселым времяпрепровождением на вчерашнем балу, лишь усилилась от резких движений. Верный скакун хоть и ехал размеренно, но каждая неровность на тропе раскачивала несчастного наездника, заставляя чувство тошноты раз за разом подкатывать к горлу.