Серебряный змей

Неужели ты думаешь, что император не обезопасил бы себя от тех, кого превратил в смертоносное оружие?

Теперь мне всюду мерещился обман. Я не удивилась бы, узнав, что Розалия наблюдала за мной длительное время, а не случайно заметила в городе несколько дней назад. Впрочем, тогда она нашла бы способ предупредить меня.

Голова кружилась. Впору было самой закатывать глаза и терять сознание, но обо мне заботиться было некому. Сарита не стала бы суетиться, использовать нюхательную соль, растирать виски маслом апельсина, как делала, пока моя тетка не пришла в себя.

Такой растерянной я давно ее не видела, но она сумела взять себя в руки. Должно быть, уже обдумывала очередной план, в котором мне отводилась новая роль.

Я наблюдала за ней, будто узнавала заново. Эта женщина, которую я считала близким мне человеком, умело скрывала чувства, использовала людей. Как раньше я не замечала, что она постоянно играет, притворяется. Она даже никогда не плачет, лишь подносит платок к глазам, а окружающие уже стремятся утешить ее.

Я была слепа и поплатилась за это. Хотелось высказать Розалии все, что я думала, воспользоваться ее состоянием, но я сдержалась. Где-то в глубине души еще жила надежда на то, что я ошиблась, неверно поняла ее. Достаточно было вспомнить, как она помогала маме, лечила отца. Их смерть не принесла бы ей ни денег, ни титула. Все отошло бы мне.

Боги! Как низко я пала, если подозревала тетку! Будь она хоть трижды демоном, не стала бы вредить собственной сестре. Она любила маму. Ее невозможно было не любить.

– Позови господина Уго, – приказала Розалия, и Сарита тут же вышла из комнаты.

Итак, мне предстояло новое знакомство. Напомнив себе, что друзья тетки не являются моими друзьями, я села рядом с ней. Спросила о самочувствии, подала чашку чая. Женщина благодарно улыбнулась мне, похлопала по руке, заставив устыдиться собственных мыслей.

– Господин Уго помог мне, когда узурпатор отнял у меня имение и титул. Я собрала только личные вещи, остальное мне не позволили взять. Собственность короны, – она горько усмехнулась.

– Я уехала из дома, который больше не принадлежал мне. Кто-то пустил слух, будто рассталась с жизнью. Возможно, для кого-то так было бы лучше, но меня поддерживало желание отомстить за все унижения, перенесенные нами, за смерть Густаво, твоих родителей, десятков тысяч людей, сложивших свои головы во имя независимости нашей страны. Я не могла позволить себе предаваться горю. Мой… наш удел борьба.

Ее глаза сияли, щеки порозовели.