Музы изящной словесности

– Женевьева, – то ли приветствуя, то ли с неприязнью произнесла деваха-блондинка.

– Катюха, – ответила тем же тоном военнослужащая и продолжила рассказ.– Он напился…

– Напился! – подтвердил дед. – Ведь этот капитан был полная погань! Он, как под пули попал, так в штаны и наложил! И тогда в тылу, ворюга, пристроился, шуры-муры вертел подлые, пока не удавили гниду по-тихому. А я про него истории писать должен?! Что он – пример! Ворюга и герой-ловелас! Да я застрелюсь лучше!

– Ты почему его бросила? – строго спросила Серафима девушку в военной форме.

– Да кто же его бросал?! – в отчаянье воскликнула девушка. – Его же, старого чёрта не переспоришь! Напился, крушить всё начал. Мне сказал, что я устарела! И творец туда же: «Предписываю назначить в качестве эксперимента Музу Катюху.». А меня – в отставку. Доэкспериментировались!

– Это когда было такое? – удивилась Серафима.

– Вы тогда к Овечкиной ушли, – неохотно пояснила Аделаида. – Меня дежурить оставили.

– Понятно, – тяжело вздохнула Серафима. – Пойдёмте в кабинет.

Дед, кряхтя, начал подниматься. Муза Женевьева кинулась ему помогать. Катюха и Аделаида терпеливо ждали. Аделаида при этом внимательно, можно сказать, с нездоровым любопытством рассматривала обольстительную Катюху.

– Ты чего? – смутилась та.

– Смотрю, – с непонятным выражением ответила Аделаида.

– Ты можешь не присутствовать при разбирательстве, если не хочешь – тихонько сказала Серафима Виту.

– Не говори ерунды, – так же тихо ответил он. – Я тебя не брошу. Ругань ещё не началась, ты уже расстроилась, а у меня новый носовой платок есть.

И Волков достал из кармана платок. Обычный, клетчатый, вроде как даже чистый.

– Спасибо, – тихо вздохнула Серафима.

– Значит, что тут у нас?

Все заинтересованные лица расселись в небольшом кабинете с творец-машиной.

– Жалоба автора, жалоба Музы, – после паузы подсказала Аделаида.

– Заявления? – официальным тоном произнесла Серафима.

– Женечка, – попросил дед, – ты напиши там, что возвращаю я творцу эту непутёвую Катюху, а тебя обратно хочу. Напиши, что я старый дурак, что погорячился, что я это… рамсы попутал.

– Хорошо, – тихо ответила Женевьева, выводя аккуратные буковки.