Яга на полставки

За себя и за Ивана, который сидел белее полотна за столом. Может испугался знакомства со старшим родственником зазнобы своей? Как-никак родной дядька Василисы.

— Что же ты не ешь, Кощей? Аль не угодили? — царь, между прочим, тоже не притронулся к своей тарелке.

— С твоими возможностями и самому черту угодить под силу, — отвесил Темнейшество царю сомнительную любезность. По кислым лицам бояр было видно, что они его как раз за черта и держат. — Дело важное у меня к тебе есть, да глаз вокруг много, а ушей еще больше.

Одной отмашкой царь-батюшка велел всем удалиться. Иван, никак с перепугу, тоже порывался встать и уйти, но я вовремя наступила ему на ногу под столом. Сын купеческий плюхнулся обратно на скамью и даже немного пришел в себя. Знала бы, раньше пнула.

Как только за последним боярином закрылась дверь, царь заметно осунулся, а на лбу пролегла глубокая складка. Словно он сбросил маску правителя и стал просто отцом.

— Храбрился, на лучшее надеялся. Но раз ты пришел, дело, видимо, совсем худо, — совсем поник государь.

— О том, что дочь твоя пропала, мы узнали только у ворот, — Кощей вертел в руках ложку, будто держать ему ее доводилось впервые. Но меня больше занимала его возмутительная фамильярность с царем. Да кто он такой тут вообще, этот главгад?! И почему Берендей это позволяет?!

— Что же привело вас тогда ко мне? — Царь-батюшка обвел внимательным взглядом всю нашу разношерстную компанию, ненадолго задержавшись на моей скромной персоне, увешанной хлебо-булочным ожерельем.

— Подозрение о том, что Несмеяну скоро похитят, — возьми да и ляпни кот, на чашу которого выпало слишком мало внимания. С лица Берендея сошли все краски, а в могучих руках хрустнула плошка. Я по-детски скрестила пальцы на правой руке, молча приговаривая: “Хоть бы из-за кота, хоть бы из-за говорящего кота…” Но нет, диковинной зверушкой правителя было не пронять.

— Что значит, подозрения?! Да как о таком помыслить можно было? Вы никак в сговоре с похитителем! А может и того хлеще, сами с усами! — Царь-батюшка замахнулся на Мефодия и тот с истеричным “мяу” юркнул под стол. — Я вас всех в казематы отправлю, повешу на базарной площади, на заставу батрачить отправлю, да я вас на…

Я бы и дальше послушала, какие общественные работы и наказания придумает самодержец для повешенных, но Кощей его резко перебил.