Яга на полставки

— Сядь, Берендей! Выпей чего-нибудь, — царь послушался и приложился к крынке с квасом. На лбу у него выступила испарина, а ноздри все продолжали раздуваться от гнева на свое бессилие. Мало-помалу он успокоился. — На днях Василиса пропала, а до нее Яга. Сам-то подумай.

— Про Ягу не знал, — понурил голову государь. — А Васька, думал, от женихов бегает, цену себе набивает. Книжек своих умных начиталась, одно верещала, как заведенная, что династические браки — это прошлый век. Любовь ей подавай, тьфу! Была б родная дочь, выпорол и замуж выдал.

Иван, сидевший по левую руку от меня, заметно приосанился, а на лице его пробивались первые ростки мечтательной улыбки. Сейчас поди свадьбу с Василисой представляет, по любви, ага. Найти бы ее сначала.

— Это что же, кто-то до царских баб охоч? — удивил нас Берендей своими умозаключениями.

— Если бы до баб, то крал бы из деревенских, которым счет не ведется, — фыркнул Кощей, который за время всей обличительной и обвинительной речи царя и бровью не повел. — У похитителя явно другие намерения.

— Это какие же?

— А скажи-ка, Берендей, давно в твоем тереме колдовать нельзя?

— Так, а мне почем знать, — царь поправил корону, подозреваю, что просто почесал голову, и растерянно пожал плечами.

— Ну а Несмена намедни могла?

— Да откуда же?! Глупость какая: Несмеянушка и колдовство! Нет за ней таких сил темных! — Берендей всполошился не на шутку, чем сразу привлек наше внимание. Мы с Кощеем хитро прищурились, кажется, я уже перенимаю его повадки, кот высунул свой нос из-под скатерти, вынюхивая подробности.

— Ну а если бы были, допустим, силы темные, то могла бы? — стоял на своем Кощей. И стоял так крепко, что царю пришлось идти на попятную.

— Ну коли были бы, то, наверное, могла бы.

— Тогда выходит, что похитителю нужны не просто бабы, а только те, которые, коли могли бы, то, наверное, колдовали бы, — передразнил самодержца бессмертный.

— Кровь — не водица… — задумчиво произнес Берендей.

Тем временем за сотню верст от царского терема, в чаще лесной среди вековых сосен, избушка Глашка вспарывала когтями землю, била ногами по траве, хлопала ставнями, да чадила дымом. Чужак попал в горницу. Чувствовала, что чужой, а не пустить не смогла.

— А ну, тише будь, курица, — резко прикрикнули на избушку и она тут же притихла. Не могла она противиться такой силе.

А чужак ходил по горнице, сундуки потрошил, тайники искал.