"Машенька и дверь восвояси".

А потом, на другой день, Машенька до ночи напевала заводную мелодию регтайма, подслушанную на сиплом охрипшем граммофоне.

Потом пыталась догадаться, что служит источником такого заразительного детского смеха, что ей так захотелось туда, на это безудержное веселье, что она впервые, наконец-то задумалась, - «А не поискать ли где-то в доме ключи от этой двери?»

В конце концов замочная скважина в ржавой накладке, хоть и беспросветно тёмная, но имелась, и причём, здоровая как для амбарного замка. Такой ключ в глаза бы бросался.

А он и впрямь, - округлились от удивления, и без того немаленькие, Машины глазки. Висел тут же на дверной притолоке, на засаленной бечёвке. Как она раньше не замечала? Может потому, что выше головы…И правда, большой, хоть выноси завоевателю города на бархатной красной подушке. Только давненько, видимо, город не привлекал завоевателей. Большой, с кольцом кренделем и затейливыми зубцами бородок, ключ этот побурел уже от ржавчины, и на нём следа не было от пользования, ни царапины, ни бороздки.

Машенька сдернула бечёвку со старинного гвоздя клинышком, и…

И тут:

«А где тот, кому, видимо, неинтересно, где у нас в доме можно чесать брюшко кота, а где это категорически возбраняется, даже если он угрожает...» - раздалось из дедушкиного кабинета...

Пришлось отложить поход в волнительную и загадочную неизвестность до ночи. Что, в общем-то, было со всех сторон разумнее. А то, неровен час, дедушка не вовремя поинтересуется: «А где тот, кому, видимо, совершенно неинтересно, как мы будем чинить бабушкину электрическую блинницу?»

И как бы ни было сёстрам интересно чинить бабушкину электрическую блинницу, но они, точно, тут же ринутся искать Машу по всему дому.

И вот, наконец, час пробил.

Машенька даже выскочила из огромных сестриных тапок, когда урочный час грянул в медный колокол напольных часов – этакой дубовой башни в конце коридора. И ещё раз и ещё два, всего три раза.

Машенька с тапочками, прижатыми к груди, уже была возле загадочной двери, когда в часовой башне окончательно угомонились гномы-механики, производившие на весь дом жуткие железные стоны и хрипы.

А вот за дверью было на удивление тихо.

Ещё более удивительным было то, что отворилась дверь, как только Машенька, протолкнула в замочную скважину ключ. Почти что сама.

И…

Ничего более дивного Машенька в глаза не видала, даже когда втихую попробовала половник горячего пунша на Рождество и потом, как ей казалось, ходила вверх тормашками вокруг люстры на потолке.