Четвертый бастион

Четвертый бастион

Вячеслав Игоревич Демченко

Исторические приключения (Вече)

Оборона Севастополя – самый напряжённый и драматичный период Крымской войны, но и в это время, когда, казалось бы, все мысли военных и гражданских были только о том, как дать отпор неприятелю, жизнь продолжается. В городе, где осаждённых «толкут как в ступе», есть место даже водевильным историям, когда любовный треугольник превращается в четырёхугольник, а затем – и в пятиугольник, и на этом фоне кажется уже не особенно удивительным, что два офицера, Пустынников и Соколовский, разные, как небо и земля, становятся друзьями, а затем выясняется, что один из них не тот, за кого себя выдаёт.

Вячеслав Игоревич Демченко

Четвертый бастион

Четвертый бастион

«Это снова Троянская война, это новая Троя!» – воскликнул маршал Вайан.

«Там, где сталкиваются Север и Юг, Запад и Восток, множество войск собралось, чтоб схватиться на малом клочке земли. Десять лет под Троей – десять месяцев под Севастополем: на расстоянии трех тысячелетий, не стоят ли годы месяцев?» – Камилл Руссе, французский историк.

«Нет, ни одно из дарований, существующих ныне не только на Руси, но и в Европе, не в состоянии создать что-либо соответственное величию действа, развернувшегося перед нами! Только „Илиада“ сравнима с трагизмом нынешней войны!».

    Н. А. Некрасов. 1854 г. Журнал «Современник»

Март 1855 года,

Севастополь,

IV бастион

Это можно было назвать боем…

Это можно было назвать подлинной бойней.

В белых облаках порохового дыма и серых тучах, создаваемых многочисленными мелкими пожарами, едва удавалось разглядеть, что происходит уже в трех шагах. В апокалипсическом грохоте казалось невозможно услышать даже собственного голоса. В горячке нервов и напряжении воли не поддавались разумению собственные действия, и отсюда рождались подвиги, немыслимые на трезвую, холодную голову…

Из жерл пушек беспрестанно вылетали рваные языки пламени.

Из плетеных тур вылетали обрывки прутьев.

Из мешков вылетали рои песчинок.

Из брустверов[1 - Насыпь на наружной стороне окопа.] – комья земли, и, наконец, из полотняных рубах и суконных шинелей вылетали клочья окровавленного тряпья…

В клубах стелющегося дыма за передним гласисом бастиона кипит грязно-синее море шинелей. В низких амбразурах передовых батарей густо мелькают красные шаровары, стучат сабо, надетые на гетры из овечьей шерсти, а зачастую топают и русские сапоги.