Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

— она сверилась со своим расписанием, вспоминая, когда у нее процедуры в лечебнице, встречи с Кассандрой и сеансы у Часовых, чтобы выбрать свободное время, — в понедельник, четверг и субботу. В пять часов вечера. Без опозданий. Начиная с завтрашнего дня.

Федор в недоумении не сводил с нее глаз. Его рука, удерживающая все это время воротник сына, ослабила хватку, и мальчик отступил на шаг от отца, смотря на Киссию с легкой тенью недовольства. Которая не ускользнула от ее внимания.

— Значит, — спросил быстро Федор, бегая глазами по ее лицу, — вы берете его в ученики?

Мгновение — она стала центром всеобщего внимания в комнате.

Киссия глубоко вздохнула, и, внутренне закатив глаза, посетовав на свою взявшуюся из ниоткуда доброту, которая, вполне вероятно, может снова сыграть с ней злую шутку, кивнула.

«Не дай мне обмануться, ребенок».

Глава 8. Часть 2.

Кассандра, проверяя безупречность своего вечернего туалета, стоит у натертого до прозрачности зеркала в дамской комнате «Дома восьми грез», который владелица величественно и с долей горделивости называет «ресторан».

Но Достопочтенная Оромори сказала бы:

— Шалман.*

— Прошу прощения, вы мне? — оборачивается к Кассандре элегантно одетая колдунья, только-только вошедшая в уборную.

Ее блестящие неземным цветом глаза явно подведены чарами привлекательности, а волосы... Ни один мастер в мире не может создать такую изумительную укладку, да еще и надежную, без применения волшебства.

Кассандра тонко улыбнулась, склонив голову и давая понять, что не обращалась к только что зашедшей гостье. И снова посмотрела на свое отражение в зеркале, чтобы убедиться, что помада лежит достаточно плотным слоем на губах, а глаза — светятся также чарующе, как у удалившейся ведьмы. Для этого вечера пришлось наложить дополнительные чары, поддерживающие укладку, а также свежесть и сияние кожи, томный блеск в глазах и утонченную, плывущую походку. Любая ведьма, узнавая настоящий возраст Кассандры, ощетинивалась и истекала ядом зависти, однако ни одна из них не готова была тратить столько сил, времени и эфира на поддержание молодости и красоты.

Кассандра в свои двести тридцать четыре года могла надеть на званый вечер длинное платье из летящего шелка, но с разрезом, при широком шаге обнажающим молочные бедра, прикрыть плечи бархатным кардиганом, подвести губы алой помадой и не выглядеть при этом тянущейся за прошлым старой распутницей.