Ее личный демон

Так лучше?

Стрельников действительно почему-то больше не казался ей таким уж уродливым, как раньше. Даже, пожалуй, стал симпатичнее рафинированного приторного Пятных.

— Я догадалась! — объявила Кира. — А ты совершенно объяснять не умеешь.

— Не умею, — Ворон покаянно опустил голову. — Давай лучше ты.

Кира на мгновение задумалась, как бы сформулировать попроще, не облечь понятое в до омерзения пафосную фразу. И, не найдя ничего лучше, выпалила:

— Я просто вижу души.

Она ждала возражений или согласия, но Ворон только прикрыл глаза.

— И… это все? — не поверила она.

— А ты ждешь от меня простых ответов? — Ворон запрокинул голову, вглядываясь в небо сквозь сомкнутые веки. — Их не будет. Свое мнение я уже сказал: нет ни возраста, ни внешности. Все они — суть условность, выдуманная людьми. Тебе больше нравится объяснение с душами. Хорошо, пусть будет так. В конце концов, по-настоящему истинно лишь то, в чем мы уверены, и оно же имеет место быть.

— Философ… — Кира вздохнула. — Ну да, я привыкла к материальному миру, не без нечисти и мертвяков, шатающихся по улицам, но хотя бы подчиняющемуся законам физики.

— Не совсем так. Если уронить камень, он не полетит вверх. Но вот самолеты летают. И не столько благодаря хитрым вычислениям, сколько им вопреки. Просто изобретателям первых искусственных птиц очень хотелось в небо, вот пресловутые законы и прогнулись. С людьми абсолютно также. Вы загоняете себя в рамки возраста и положения, стремитесь сами не знаете куда и зачем.

— «Вы?» — подметила Кира. — То есть, себя любимого ты к людям не относишь?

— Отчего же? Я человек.

***

И пары дней не прошло, а гимназия снова стояла на ушах. Завуч ходил уже не бледный, а серый в синеву, ковырял пальцем в ухе и сам того не замечал. Психологиня бегала по этажам, как ужаленная роем ос, звала проходить какие-то тесты, но дураков добровольно подвергаться ее сомнительным экспериментам не нашлось, а принуждать она не смела.

Слухи Киру не интересовали, но не могла же она, в самом деле, зажать уши? То есть, могла, разумеется, но посчитала бы себя последней дурой.

— Жаль, гнилое нутро не отражается на внешности, — говорила она, сидя у трубы.

— Разве? — Ворон удивился. Об очередном происшествии он не слышал: прогуливал, сказавшись больным.

— Ленка Поромохина из-за Витьки попала в больницу. Выходит, влюбилась по-настоящему. А он же козел. И она сама знала об этом.