Спасти царевну

На борт «Александры» впервые ступили уцелевшие узники, сам Маркиз и… Палач, которого нимало не смущало неодобрительное отношение окружающих.

Когда Маркиз увидел своего мучителя рядом с суденышком, их единственным шансом на спасение, рука его рефлекторно дернулась в попытке нашарить оружие.

— Он с нами, — коротко произнес тень, ладонью накрывая кинжал на боку.

Маркиз изумленно перевел взгляд с палача на своих спасителей.

— Не спрашивай, как так получилось, — смущенно хихикнул Елисей. — Он не только калечить умеет, ежели позволите.

Маркиза передернуло.

— Я лучше умру в пути, но он ко мне не притронется!

Мужчины пожали плечами, не настаивая. Ежели бы Киро тогда произнес свою любимую фразу, что хорошо выполненная работа не повод для стыда, или осуждения, Маркиз бы его ударил, точнее, попытался бы, учитывая состояние.

Сейчас, спустя годы, когда каждая мышца в теле больше не горела огнем, мучимая нестерпимой болью, он даже был готов согласиться с мудростью подобного высказывания.

А быть может, Ивон Рин просто начал понимать жизненную философию своего капитана.

Но не тогда.

Их путешествие продолжалось.

От непрерывной качки и морской воды ему быстро стало хуже, так что палачу пришлось ходить за ним как няньке. Маркиз даже перестал вздрагивать, едва заслышав знакомые шаги.

Скажи кто тогда, что они еще много лет проведут бок о бок, прикрывая друг другу спину и попивая ром из одной бутылки, он бы рассмеялся выдумщику в лицо.

Но время лечит и не такие раны. Под чуткой заботой Ли Маркиз довольно быстро встал на ноги. Все больше интересуясь жизнью на корабле, он начал присматриваться к молчаливой тени. Дневной свет еще больше молодил его, делая контраст между взглядом и чертами юного лица особенно страшным. Неуязвимый в бою Ки Ран был трогательно беспомощен во всех бытовых вопросах. Маркиз и сам не заметил, как присоединился к всеобщим попыткам незаметно опекать странного молодого человека.

После полугода совместного плаванья Ки Ран впервые сказал ему больше двух слов за раз.

Тень сидел, опираясь спиной на какую-то бочку, и безучастно смотрел на паруса. Любимая поза. Он мог провести так все восемь склянок, не шевелясь и не отрывая взгляда.