Спасти царевну

— Дворянское собрание настаивает на том, чтобы княжна Анастасия Луговская присоединилась к свите нового софийского посла, который отбудет ко двору короля Заморского не позднее осени.

Арина громко охнула и прижала ладони ко рту. Ее старшая сестра и возлюбленная наследника престола была той самой причиной, по которой цесаревич Мирослав всячески откладывал крайне выгодную женитьбу на заморской принцессе.

— От почтенных господ не укрылись участившиеся встречи наследника престола с дочерью генерал-князя Луговского.

— Провокация, — покачал головой Борис. — Уверен, они не сами до такого додумались.

— Маркиз де Фуа весьма озабочен положением дел, чем не преминул поделиться со Светлейшим князем Звенигородским и еще некоторыми влиятельными представителями Дворянского собрания. Они хотят поставить брата на колени, — Елисей зло сверкнул глазами. — Сие оскорбительно. Софийская царская фамилия не позволит помыкать собой!

— Мы не можем развязать войну.

— Нам нужно вернуться в Софию, и как можно скорее. Мы должны что-то предпринять, пока ещё есть время. Прошу простить меня, — Елисей глубоко вдохнул, словно силясь подавить какие-то чувства. Арина утешающе обняла супруга за плечи. — Он никогда не писал мне так, словно ждёт совета… словно просит о помощи… — уже тише продолжил царевич.

— А что с наместником делать? Его сторожит тень, я даже убить его не могу, — резонно уточнила Инга Федоровна.

— Сперва я бы хотела с ним поговорить, да и Вам не мешало бы, — напомнила о себе царевна Милада. — Не удивлюсь, ежели он знает о событиях при софийском дворе больше, чем мы.

— Разумные слова, Ваше Высочество. Я распоряжусь, чтобы его доставили в поместье, — энергично кивнула графиня Тизенгаузен.

С тех пор как очнулся Скоморох, к Ингеборге в полной мере вернулись самообладание и жажда действия. Она даже снова начала стенать, что дом ее слишком, мал, убог и беден, чтобы принимать знатных гостей в таком количестве.

***

— Я так и знал. Вас послали сюда шпионить.

Лели Вайолет, оторванная от созерцания помпезного полотна, чья тяжелая золоченная рама занимала добрую половину стены, удивленно обернулась.

— Гулять можно. Царевич разрешать.