Спасти царевну

— Меня тренировали как пса, и я научился приносить кость. Лучше всех. А потом, вдруг, сняли с цепи и сказали: “Будь принцем”. И я пытался. Прилежно изображал сына Императора. Но! От этого я не перестал быть псом, который лучше всех носит кость, и это единственное, что он действительно умеет!

— Ваша мать оставила Вам наследство: землю, деньги, документы, но Вы и так и не съездили в ее родовое поместье.

— Мне придется вернуться? — словно не слушая, уточнил Киро.

— Если ты сейчас ему не скажешь, он никогда туда не доедет, — проскрипел Ли, беззвучно появляясь в свете масляного фонаря.

Киро отвел взгляд, понимая, что они видят его насквозь.

Ли был тенью. Самой старой, самой опытной из ныне живущих. Учитель, мастер, всю свою жизнь посвятивший служению Императорской семье. У Киро, считавшегося при дворе лучшей тенью и наделенного силой молодости, не было ни единого шанса в поединке с ним.

У Императора нет друзей, есть слуги. Ли был самым преданным из них.

— Ваша мать знала, что не сможет вырастить Вас, говорить с Вами, наблюдать, как Вы растете, — Киро закрыл глаза, словно отгораживаясь от того, что ему повторяли с самого рождения.

Не молодая уже, беглая софийская графиня, осмелившаяся разглядеть в Императоре Востока мужчину и полюбить его, родила сына. Лекари называли произошедшее чудом. Она ушла так же, как и жила, великолепная в своем упрямстве и бесстрашии, подарив любимому мужчине и Империи, которая так и не стала для нее домом, нового Золотого Дракона. Всю свою жизнь Киро пытался доказать Императору, да и самому себе, что достоин подаренной жизни.

Но его усилий всегда оказывалось недостаточно. Служа тенью, Ки Ран интересовал Императора не больше чем стол, или треснувшая чашка. За годы существования при дворе, жизнью подобное назвать было сложно, отец не удостоил сына даже взглядом, а потом, когда игнорировать стало невозможно, выставил Золотого дракона из Империи, как нашкодившего щенка.

Ки Ран всегда ощущал свою чуждость и тяготился этим. Он по-другому думал, иначе говорил, выглядел не так, как остальные сыновья Императора.

В царствиях он лучше других понимал, почему Елисей бесконечно задирается с Виктором Луговским.

Киро, многое бы отдал, чтобы хоть раз поговорить с Императором так, как Виктор беседовал с князем: не связанные узами крови эти двое любили друг друга как отец и сын.

— … она Вам писала.

— Простите? — вынырнув из тягостных мыслей, Киро обнаружил, что в беседе пропустил нечто важное.