Желание

Приоткрывает губы, чтобы ответить, но с них срывается лишь свистящий выдох. Сердце пропускает удар, за ним второй и третий.

Его объятия слишком крепкие, потому что это объятия смерти. Демоны приходят на Землю, чтобы заключить контракт с человеком — исполнить его сокровенные желания в обмен на душу. Сильвия задыхается, отчаянно цепляясь пальцами за широкие плечи Мертаэля, стараясь запомнить каждую черту его лица, запомнить этот взгляд. Взгляд демона, которому пришлось наступить на горло собственным чувствам, чтобы исполнить ее желание.

Тебе нравится, Сильвия? Тебе по душе такая любовь? Но ответить она уже не может.

Будет ли ему больно, когда он поглотит ее душу? Будет ли он скучать по ней в Аду? До последнего Сильвия не желает закрывать глаза, но мир расплывается и темнеет — впереди виднеются лишь две ярко-красные точки. Нет, ей хочется остаться еще ненадолго. Почувствовать, каково это — быть по-настоящему любимой, хотя бы немного. Несколько минут.

Демоны приходят на Землю, чтобы исполнить сокровенное желание человека, с которым заключили контракт, и насладиться вкусом и энергией его души.

Что она для Мертаэля теперь? Всего лишь очередная душа? Нет. Сильвия навсегда запомнит ту боль, что отразилась в его взгляде. Для него она — убийца первого и единственного светлого чувства за последние полторы тысячи лет. Он для нее — единственный, кто был ей по-настоящему нужен. Единственный, кто не отказался от нее, несмотря ни на что.

Чернота впереди поблескивает ярко-красными всполохами, когда Сильвия окончательно проваливается в небытие.

29

Ад прогнил. И уже несколько сотен лет демоны не рыскают по пыльным закоулкам разрушенных, осыпавшихся улиц в поисках контрактов. Лишенные интереса к жизни, они умирают от скуки и ждут своего часа — ждут, когда их извращенная сущность наконец сдастся под напором проступающей все ярче добродетели. Но годы идут, а ничего не происходит. Демоны задыхаются в собственных грехах и лениво перекидываются в кости, если им хватает сил.

Ничего не изменилось. Мер открывает глаза посреди просторного помещения — пыльного подвала, обставленного подобием мебели, вырезанной из грубого камня, — и тяжело вздыхает. Оглядывается вокруг, но не замечает никого из братьев и сестер — лишь яркое, ослепительное сияние застывшей посреди комнаты человеческой души. Души Сильвии Хейли.

Одно воспоминание о ней обжигает сознание.